Итак — нам нужно просто знать куда идти. И все. С этим справится и самолет с того же авианосца.
Световой день заканчивается. Оставить до завтра?
Нет. Вот как раз ночь и будет союзницей. Одержимые плохо видят ночью, не надо забывать, что это обычные люди, только взбесившиеся и не чувствующие боли. Одержимый не понимает, когда стреляют с глушителем, это тот же человек, только сильнее и тупее. Если мы войдем в город ночью и особо не будем шуметь, пользуясь глушителями и оптическими прицелами — у нас будет преимущество…
— Сэр.
Я повернулся.
— Ганни…
— Прибыл в ваше распоряжение.
Значит, команда ганнери-сержанта Пибоди пойдет со мной. Это хорошо, потому что они хоть что-то — но уже знают одержимых и об их повадках. Кроме того — мя видел их в деле, а они видели в деле меня. Это наше преимущество — наличие опытных отпахавших Ирак морских пехотинцев в команде. И целых два ганнери-сержанта.
— Это хорошо, ганни. Как Подулски?
— Пока неплохо, сэр. Когда…
— Когда это проявляется? Я и сам не знаю. Но видимо — не так быстро. Я не видел, когда это все началось, я на свое счастье уехал в лес. У меня дом в лесу.
— Это хорошо, сэр. А я — как раз грузился в эту проклятую стальную коробку. Что стало с моим сменщиком там, с ребятами — не знаю…
— Не все так плохо — подбодрил я сержанта — я наблюдал как это все начиналось. Почему то под удар в первую очередь попали самые развитые страны, сам не знаю почему. Когда Интернет еще работал — Ирак не был в числе самых пораженных стран, верней был, но только в самых крупных городах. Почему — не знаю. А вот соседние страны, тот же Кувейт и Саудовская Аравия — страшно смотреть было. С ними связь пропала почти сразу.
— Странно, сэр — согласился сержант — нормальные эпидемии так не развиваются. Я хочу сказать, что они развиваются больше в странах третьего мира, в тех дырах, которые нас посылают усмирять. Ну, там ведь меньше лекарств и нет нормальной медицины, сэр. Черт, когда я был в Ираке, такого насмотрелся, да, сэр. Живут как в древние века. Стены бетонные, а пол земляной.
Что-то промелькнуло такое в словах, что засело в мозгу как заноза. Но было пока не до того.
— Сколько с тобой человек, ганни?
— Шестеро считая меня, сэр. Но я отбирал лучших, Марка даже к Ордену Почета представляли — но не дали, сволочи. Мне тоже не улыбается идти в город с психами, сэр.
— За что представляли? — спросил я, просто чтобы спросить. Надо было кое0-что додумать.
— Да так, случилось дерьмо. Их подбили, когда они патрулировали отдаленный участок дороги, как назло была нелетная погода. Им пришлось отбиваться семь часов, заняв какое-то недостроенное здание. Там были какие-то козлы из этих, новых — их чекпойнт был рядом, там и броня и все было — но они носа не высунули.
Я кивнул. Ситуация была знакомой донельзя. В девяностые в НАТО напринимали кого не попадя, в двухтысячные стали принимать откровенную шваль. Любая военная организация подчиняется правилу, согласно которому крепость цепи является равной крепости самого слабого ее звена. А каким нахрен звеном являются бывшие советские сателлиты. Их ставили охранять склады — а потом удивлялись куда все пропадает. Их ставили на чекпойнты — а потом говорили, что федаины ездят куда им заблагорассудится и с чем им заблагорассудится. Из всех новых членов НАТО нормально показывали себя поляки и чехи, все остальные — просто вооруженный сброд, который поганой метлой гнать надо.
— Что скажешь насчет выдвижения в район, ганни?
— Я присмотрел пару Хамви, сэр. На обоих есть пулеметы.
— Оставить Пойдем тихо. Сможете раздобыть глушители?
— Сколько угодно, сэр. Здесь есть наборы SOPMOD в оружейке. Уж от них то не стоит ждать подвоха, не так ли, сэр.
— Два пулемета, четыре винтовки с подствольниками. На винтовки — глушители и ночные прицелы. Отстрелять оружие, проверить машины. На все — полчаса. Ближе к две сто[14] получим данные разведки и выдвинемся.
— Есть, сэр!
На плече ожила рация.
— Я в штаб. Собраться у первого ангара по исполнении.
— Есть, сэр.
В штабе был только подполковник Холак, генерал отсутствовал. Возможно, решил немного поспать, пока все спокойно. Этой ночью поспать не удастся никому, а так как штабных работников не было, нагрузка на пункт боевого управления ложилась немалая.
14
Две сто — то есть двадцать один час. Время в американской армии обозначается четырьмя цифрами без пробелов.