— Мы вас слушаем, сэр… — сказал Озказьян очень спокойно.
— Спасибо, майор. Потом я выслушаю вас, так как вы выслушали меня. У меня есть вакцина. Ее разработал человек, которому я верю как самому себе. Ее тут немного, но на вас троих хватит. Эта вакцина дает шанс, хороший шанс выжить в этом мире: если вас укусит одержимый или псих — вы не заразитесь. Это будет просто укус, вы перевяжете рану, вколете антибиотик и забудете про нее. Вы можете мне верить, а можете не верить — но это так. Теперь я слушаю вас.
Тяжко так стоять. Тяжко контролировать всех троих. В таком режиме я могу быть еще несколько минут — потом все. Их трое — я один.
— Почему мы должны вам верить, сэр? — спросил наконец Родерик.
— Можете не верить. Можете не верить и забыть про этот разговор. Можете пристрелить меня, по крайней мере попытаться это сделать. Там за стеной — одержимые, только стена отделяет нас от них. Хотите поставить на то, скольких из нас они смогут укусить? Одного? Двоих? Можете мне не верить, это ваше право.
— Капитан, вы пробовали это на себе?
Я покачал головой.
— Нет, не пробовал. Я несовместим. Какое-то количество людей, примерно десятая часть по подсчетам, имеет в своей цепочке ДНК какой-то ген, делающий этот вирус безопасным для них. Ген человечности, он позволяет им оставаться людьми. Я прошел тест — и мне сказали, что укус безвреден для меня.
— Что за…
Баз вовремя остановился, заметив движение ствола. Не прямо в него, просто намек, что случись что — не промахнусь.
— Это может казаться бредом. Но то, что происходит вокруг нас — не меньший бред, чем это, так ведь?! Хоть кто-нибудь может понять и осмыслить, что творится вокруг? Мы загнаны в угол своими бывшими соотечественниками, превратившимися в кровожадных тварей и желающих нами перекусить, мы вооружены до зубов и готовимся стрелять в тех, кто когда то был людьми а сейчас перестал ими быть!
Снова молчание…
— Капитан, вы говорите правду?
Простой вопрос — но как нельзя уместный сейчас.
— Да, правду. Доказать не могу — но говорю правду.
— Тогда я вам верю. Хуже уже не будет.
Это могла быть и ловушка. Но думать об этом не хотелось.
— Родерик?
— Сэр?
— Что скажешь? Если кто-то из нас будет непровакцинирован — то он будет угрозой для всех. Для нас всех. Надо принимать решение и прямо сейчас.
— Я не знаю, сэр.
— Решение за тобой. Хуже — не будет, согласен?
— А если мы взбесимся, сэр?
— А что мне мешает прямо сейчас положить вас одной очередью? Не слишком ли сложно — затеваться со шприцем и всей этой ерундой.
Родерик пошевелился на кровати, обдумывая положение.
— Хорошо, сэр. Все равно — что так что так.
— Микс?
— Какого хрена вы не сказали там?
— Прости?
— Там, на базе?
— Потому что у меня нет лишних доз. Мерзко — но это так. Все в Техасе.
— Это все Техас, да?!
— Ты о чем?
— О том! Вы все время хотели отделиться! Это вы выпустили заразу?!
— Остынь! — резко скомандовал Озказьян.
— Нет, а почему? Они решили так отделиться, черт!
— Их так же жрут как и других! Ты охренел, лейтенант!
Момент…
— Трое — против тебя, Микс. Хочешь — уходи.
— Трое? А майор?!
— Майор?
Озказьян посмотрел на Микса.
— Я верю капитану. Если бы он был ублюдком — это проявилось бы много раз. Вы в одиночестве, лейтенант.
— Тогда я ухожу!
— Вперед! Только пробьемся к машинам. Забирай Форд тот что в гараже, и четверть снаряжения, пойдет? Сделаем втроем!
Прижав приклад локтем, я неуклюже пошарился в кармане и выкинул на кровать рядом с Родериком одноразовый шприц и небольшой флакон с крышкой, позволяющей открывать и закрывать его много раз.
— Дозировка ноль одна — больше не надо. Это — не шанс остаться в живых, но шанс остаться человеком даже в смерти. Решайте. Кто не хочет — уходит.
До последнего я думало, что на меня кто-то бросится. Больше всего боялся Озказьяна — он стоял «не с той руки» и я не был уверен, что я смогу его остановить. Но нет — провакцинировались все. Последним, посмотрев на всех остальных и пробормотав что-то вроде ругательства, это сделал бывший лейтенант рейнджеров Базз Микс.
— Когда подействует?
— Брат сказал — пара часов.
— Брат, сэр?
— Да. И вирус, и вакцину от него разработал мой брат. Не спрашивайте больше ни о чем, ответить все равно не смогу.
А все таки я ошибся насчет Родерика. Сильно ошибся…
Различать людей меня учил шериф, это важнейшее качество любого полицейского — по внешнему виду, выражению лица человека понять, что от него можно ожидать. Если в тебе этого нет — схлопочешь пулю брюхом на дороге и даже не поймешь, почему это произошло. Хороший коп чует опасных людей за милю и заранее расстегивает кобуру. Родерик был опасен, его какая-то детская наивность во взгляде означала опасность, точно такой же взгляд по воспоминаниям был у Джонни Д и бэби-фейса.[30] Но в то же время Родерик умел держать себя в руках, и это важнейшее качество для любого солдата. А вот бывший лейтенант Микс держать себя в руках не умел, и за те несколько часов, что мы сидели в вынужденном заточении — из четырех сказанных слов три принадлежали ему. Это не есть хорошо.
30
Клички. Джонни Д. — Джонни Диллинджер, бэби-фейс, младенец — Нельсон. Крупнейшие гангстеры тридцатых годов.