Выбрать главу

Бросив растерянный взгляд по сторонам, она убедилась, что, кроме них двоих, на улице никого больше нет.

— Простите, — слова давались ей с трудом, — мне нужна помощь.

Старик прошаркал мимо, не обращая на неё никакого внимания, всё с тем же отрешённым видом.

Потрясённая, она машинально шагнула следом.

— Четвертинку серого, — невнятно пробормотал он вдруг и быстро-быстро затряс головой.

«Да что же это такое? — поднялась у девушки в душе гневная волна. — Чокнутый дядька? Ладно! Но где все остальные? Где люди?» Понимая, что помощи от старика не добиться, она всё-таки пошла за ним, боясь снова остаться в одиночестве. Но спутник прошагал молча всего несколько шагов и внезапно остановился.

— Туда! Мне — туда! — громко прокаркал он ломким голосом и взмахнул сразу двумя руками, указывая в конец улицы. Потом хрипло рассмеялся одними губами, не меняя выражения лица, и добавил затухающей скороговоркой: — Все там будем. И четвертинку серого.

Девушка отпрянула, попятилась и ещё долго стояла, глядя вслед нелепой фигуре, удалявшейся под сухое шарканье босых ног. Когда голый старик почти скрылся из виду, она ещё некоторое время колебалась, не пойти ли за ним, но ноги сами понесли в противоположную сторону. В результате она снова брела на подмигивание далёкого глазка светофора, напоминавшего маяк для заблудившихся кораблей, настолько сбитая с толку, что оказалась не в состоянии даже думать.

Далеко уйти не удалось. Рассвет, силившийся разогнать темноту, странно задержался, как будто солнце внезапно передумало подниматься. Казалось, так и не поднявшись над городом, оно снова завалится обратно за невидимый горизонт. Неширокая пустынная улица нагоняла на девушку ужас. Дело было даже не в отсутствии людей, улица казалась ненастоящей, неживой, не… не такой. В чём заключалась эта «нетаковость», уловить никак не получалось, и от этого становилось только страшнее. К глазам подступали слёзы, и она изо всех сил старалась не разреветься от отчаяния.

— Эй! Э-эй! Кто-нибудь? — крикнула она.

Тишина сожрала этот жалкий призыв. Проглотила.

— Люди! — обезумев от страха, девушка готова была колотить в окна, но они были слишком высоко — не дотянуться.

На глаза попался обломок кирпича. В сознании мгновенно проявилось узнавание, прямо-таки рекламный буклет на тему: «Кирпич, и всё, что с ним связано». Строительство, падение на голову по воле судьбы для особо с ней несогласных, сравнение с этим нехитрым предметом любой тяжести, превышающей нормальную… Неровная половинка, бурая от влажного песка, лежала на истоптанном газоне у дороги. Девушка потянулась за ним, ухватила за грязный бок, пачкая руку, и со всей силы швырнула в ближайшее окно. Короткий полёт закончился стеклянным взрывом: глухим «бомц!» и опадающими осколками. Бросая его, девушка вовсе не знала, чего ожидать, но едва посыпались стёкла, она даже присела, моментально вспомнив о том, какая реакция должна за этим последовать.

Кирпич провалился в темноту чужого жилья, и больше ничего не произошло. Никто не высунулся из разбитого окна с проклятьями, не загорелся свет. Хулиганский поступок всё же возымел эффект, хоть и не тот, которого она испугалась. Теперь стало совершенно ясно: никакой это не кошмарный сон — мокрая и грязная рука была тому лучшим доказательством.

Девушка брезгливо вытерла ладонь о джинсы и отвернулась от разбитого окна. За спиной послышался шорох. Тихий, вкрадчивый, на грани восприятия. «Рхш-ш». С таким звуком ветер гонит по асфальту смятую газету. Вот только никакого ветра не было. И звук шёл со стороны окна. «Рхш-ша…» Она осторожно оглянулась через плечо, до боли скосив глаза в сторону звука, напряжённая, готовая сорваться с места. В тёмном провале рамы, утыканной острыми осколками не выпавшего стекла, шевелилось нечто. Как будто темнота могла менять очертания, как будто стояла жара и воздух плавился знойным маревом прямо в глубине квартиры…

Она взвизгнула и рванула прочь, забыв о босых ногах, подгоняемая шуршащим шипением. Злобным, если звук может источать злобу. Она не знала. Не понимала, что может быть, а чего не бывает. Каждое действие пробуждало в памяти детали, о которых секунду назад она не помнила. Отбежав от страшного места, она остановилась, настороженно озираясь и прислушиваясь. Превратилась в сплошные глаза и уши. Прежняя тишина обволокла её снова, но больше не могла обмануть.

На другой стороне улицы, выбиваясь из одинаковой серости домов, торчала самая обыкновенная коробка супермаркета. «Двадцать четыре» — большие цифры на уродливом фасаде не горели, но оставались ясно различимыми. Девушка перебежала дорогу, машинально поворачивая голову вправо-влево, но машин не было, и замерла в испуге: раздвижная стеклянная дверь магазина оказалась наполовину открыта, за ней — всё та же тьма. В глубине что-то негромко брякнуло.