— "База курносых", говоришь… Что за хрень? Почему не знаю?
— Первая в Советском Союзе книга, которую полностью написали дети — литкружковцы шестой фабрично-заводской школы портового города Иркутска.
— Ты хоть держал её в руках?
— И не только держал, а даже читал. Тираж ведь немалый отгрохали — целых пятнадцать тысяч экземпляров. На всех хватило!
— И как тебе творчество иркутских пионеров? Понравилось? Аль не шибко?
— Ещё как… Самому товарищу Горькому, которого мы с вами вспоминали всего несколько минут тому назад, и то запало в душу!
— Круто, — похвалил Дед.
(Когда-то давным-давно, на заре своей юности, он тоже писал небольшие оригинальные рассказы, в основном — на армейские сюжеты, некоторые из них даже печатали в какой-то периодике, но дальше дело не пошло.)
— Кстати, — продолжал рассказывать его молодой коллега, усиленно жестикулируя и тараща и без того огромные карие глаза. — Ознакомившись с книгой, Алексей Максимович даже пригласил Галину в Москву, на первый съезд советских писателей. Вместе с руководителем кружка Молчановым-Сибирским.
— Вот это да… Гордись, сынок!
— Чем?
— Родословной. Славная она у тебя.
— У меня? Нет, это у них… У меня только одни кражи и побеги.
— А знаешь что? Давай напишем письмо Сталину… Нет, может не дойти… Лучше всесоюзному старосте Калинину — тот, говорят, многим помогает. Думаю, и тебя в беде не бросит с такой-то генеалогией!
(Так как своих детей у Полковника не было, к Володе он относился как к родному сыну и никоим образом не желал ему сомнительного воровского будущего, вот и высказал впервые мысль, которая мучила его в последнее время.)
— Какой ещё гинекологией? — скривил обиженное лицо Подгорбунский.
— Ге-не-а-ло-гия, — по слогам повторил Дед. — Наука, служители которой собирают различные сведения о генезисе родов…
— Чего-чего?
— Генезис, в переводе с греческого, значит происхождение, возникновение, становление, развитие и даже (что вовсе не обязательно) гибель объектов изучения, в нашем случае — семей, родов…
— Понял.
— Ну а если понял, то бери в моей тумбочке карандаш, тетрадь — будем строчить маляву в Кремль.
— Может, всё-таки в следующий раз? — с мольбой уставился в его быстро угасающие глаза Володя (боль внизу живота не утихала и настойчиво требовала выхода).
— Следующего может не быть. Пиши… Нет, сначала я! — Полковник начеркал несколько слов на первом листке и тут же аккуратно вырвал его. — Это для Попеля. Теперь ты!
— Готов. Диктуйте!
— Председателю ЦИК[16] товарищу Калинину Михаилу Ивановичу от заключённого Подгорбунского Вэ Эн… Хочу стать на путь исправления… Обещаю вырасти честным человеком, патриотом нашей великой Родины… Последнее слово с большой буквы.
— Знаю!
— Закончил?
— Да.
— Поклянись, что станешь приличным человеком.
— Зуб даю, как говорит Дровосек.
— Это серьёзно… Если зуб… Теперь я за тебя спокоен. Прощай, сынок.
Дед закатил глаза и…
А наполненное людьми тесное помещение разрезал дикий, полный отчаяния, истошный вопль, через распахнутую дверь вырвавшийся далеко за пределы барака:
— Батя-а-а! Родный! А-а-а!!!
Колыма-Колыма… Чудная планета…
Девять месяцев — зима, остальное — лето.
Наш герой отбывал очередное наказание далеко от Магадана, однако такая характеристика вполне подходила и для тамошних погодных условий.
Ночные заморозки — чуть ли не до середины мая. И вдруг — бац — жара! Причём такая, что к концу весны уже желтеет, а в начале июня и вовсе выгорает — причём дотла, казалось бы, совсем недавно прорезавшаяся трава.
Резко континентальный климат! В отличие от более мягкого (субарктического с чертами муссонного), что преобладает в упомянутой Колыме.
Особенно тяжело привыкают к таким катаклизмам всякие служивые люди: те, кто по долгу службы обязан носить форму установленного (в основном — воинского) образца. Плюс многочисленные арестанты, уркаганы, у которых вместо мундира — засаленный ватник.
Почему?
Ночью даже в телогрейке — дрожишь от холода, а днём, на палящем солнце, хочется сбросить не только фуфайку, но и нижнее бельё.
Хорошо ещё, что работы летом здесь значительно меньше, чем в иное время года. Ведь каждый знает: лес лучше всего заготавливать зимой.
Во-первых, что тракторами, что лошадьми — да любой тяговой силой! — транспортировать по снегу брёвна гораздо сподручнее, чем волочь их по бугристой земной тверди. Соответственно, и риска повредить ценное природное сырьё значительно меньше.
16
ЦИК — Центральный Исполнительный Комитет — высший орган власти СССР, в 1922–1938 годах бессменно возглавляемый М.И. Калининым, которого в народе любовно называли "всесоюзным старостой". То есть номинально Михаил Иванович являлся первым лицом государства рабочих и крестьян.