За год военных действий — с июля 1941-го и по июль 1942-го — итальянцы потеряли 15 тысяч человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести, и это было терпимо. Но в конце 1942 года они попали под удар на рубеже реки Дон — и вот тут уж им крупно не повезло.
В окружение попало около 130 тысяч человек — а выбралось из него меньше трети.
В результате Муссолини в феврале 1943 года расформировал свою «русскую» армию, остатки ее были отведены в Италию. Солдаты прибывали домой в таком состоянии, что их держали взаперти, е «карантинных зонах» казарм — обмороженные и израненные, с точки зрения пропаганды они выглядели плохо.
В мае 1943-го закончились военные действия в Тунисе — как было сказано в газетах, «по приказу дуче сопротивление прекращено». Оно, несомненно, прекратилось бы и без распоряжения — бежать танковой армии «Африка»[142] было некуда, за спиной было только море.
В плен попало 250 тысяч человек, и больше 60 % из них были итальянцы.
В результате таких катастроф в Италии возникали вопросы, на которые у Муссолини не было ответов. Регулярные встречи с фюрером не приносили ничего, кроме бесконечных тирад с призывами к «фанатичному сопротивлению».
Была сделана попытка как-то позондировать почву на предмет примирения с англосаксами — и с этой целью обратились в Испанию, к Серрано Суньеру.
В Италии он был известен как «честный фашист».
Но в мае 1943 года он делал все возможное, чтобы убедить Англию и США в том, что испанская «фаланга» ничего общего не имеет ни с фашизмом в Италии, ни с нацизмом в Германии, а является выражением «подлинного духа испанского народа, преданного ценностям свободы». Можно было предположить, что с течением времени Серрано Суньер найдет, что подлинный дух испанского народа предан и ценностям демократии.
Ну, пока он не шел так далеко — но пользы Муссолини от него не было и сейчас.
Оставалось попробовать найти контакты через посредничество Церкви, и в этом свете назначение Чиано на пост посла в Ватикане начинало выглядеть в новом свете.
«Пути Господни, — записал Чиано в своем дневнике, — поистине неисповедимы».
III
В марте 1943-года на севере Италии прошли забастовки — цены на продовольствие взлетели так, что бутылка растительного масла на черном рынке стала стоить столько же, сколько рабочий на оборонном заводе зарабатывал за месяц.
Вопрос забастовок обсуждался — и Гиммлер посоветовал не прибегать к устройству концлагерей. Он думал, что для Италии они не подходят. Вместо этого рекомендовалось учредить специальные военные части, обучить их под руководством германских инструкторов, снабдить хорошим оружием и положиться на их несокрушимую верность.
Иными словами, рейхсфюрер СС предлагал Муссолини создать аналог его организации.
Во время поездки дуче в Германию для встречи его сопровождал новый начальник Генштаба генерал Амбро-зио, и немедленно после возвращения в Рим он поговорил с генералом Кастеллано, которому доверял.
Темой их беседы была разработка плана операции по аресту Муссолини — у генерала Амброзио осталось ощущение, что разговор фюрера с дуче очень походил на встречу двух старых и больных людей[143].
Весной 1943 года Муссолини и правда был очень болен. Его язва обострилась так, что одно время медики вообще подозревали, что это не язва, а рак. Дуче питался в основном жидкой пищей, лицо его пожелтело, и энергии, которая когда-то била ключом, теперь не хватало ни на что.
Но встреча с Гитлером его подбодрила.
17 апреля он сместил Видуссони с поста секретаря фашистской партии Италии и назначил на его место нового человека — Карло Скорца. Он сообщил собравшимся, что тот будет управлять партией так, как ему поручено лично дуче — то есть в духе неустрашимых берсальеров.
1 мая 1943 года дуче закрыл доступ в Палаццо Венеция для Клары Пегаччи.
Она была обижена до глубины души и осыпала своего возлюбленного письмами и телеграммами, на которые он не отвечал — ему было не до нее: он планировал новое возрождение фашистского движения.
Через несколько дней после расставания с подругой дуче выступил с балкона Палаццо Венеция.
Слушали его, конечно, вернейшие - из верных, и он сказал им, что знает, что происходит в стране. Она поражена болезнью, ею заразились миллионы итальянцев, и имя этой болезни — «африканская лень и безразличие». И единственным лекарством может быть только возрождение старого духа победоносного фашизма: «Мы вернемся!» 19 июня 1943 года дуче принял для доклада графа Витторио Чини — министра коммуникаций, представлявшего в его кабинете интересы индустриалистов. Граф выразил национальному лидеру Италии свое мнение, что дела не могут продолжаться так, как они идут сейчас, и что тонуть вместе с Германией совершенно не обязательно.
142
Итальянско-германские части в Африке неоднократно меняли свое название: танковая армия «Африка» (нел1. Panzerarmee Afrika) создана 1 сентября 1941 года как танковая группа «Африка» (нем. Panzergruppe Afrika), 30 января 1942 года переименована в танковую армию «Африка» (нем. Panzerarmee Afrika), 1 октября 1942 года переименована в немецко-итальянскую танковую армию (нем. Deutsch-Italienische Panzerarmee), 22 февраля 1943 года переименована в 1-ю итальянскую армию (нем. 1. italienische Armee) и вошла в состав группы армий «Африка». Капитулировала в мае 1943 года.
143
Один из итальянских дипломатов, тоже присутствовавший при встрече, пошел еще дальше и прошептал на ухо соседу, что это не двое больных, а два трупа. Source: Mussolini’s Italy, by Max Gallo, page 342–343.