9 августа 1918 года 87-я истребительная эскадрилья итальянских ВВС отправила 9 самолетов в далекий полет к Вене[19]. В Италии этот рейд назывался «il Volo su Vienna» — «Полет над Веной». Самолеты благополучно добрались до цели и сбросили на нее листовки, украшенные итальянским флагом. Текст был самый возвышенный — его написал Габриэле д’Аннунцио, командир эскадрильи, сам участвовавший в этом беспримерном полете.
Беда, правда, была в том, что текст листовок был написан и Напечатан на итальянском — перевести его на немецкий как-то никому не пришло в голову. Но это значения уже не имело. Война догорала, «центральные державы» потерпели поражение, пора военных испытаний подошла к концу, Италия оказалась в числе победителей.
Ей оставалось теперь только получить свою долю добычи.
1. Это устройство походило не на современный РПГ, а скорее на миномет, но в итальянской армии того времени именовалось «гранатометом».
2. Д'Аннунцио в жизни придерживался твердого принципа — заниматься самыми рискованными видами спорта — и полеты освоил чуть ли не первым в Европе, если говорить о среде летчиков-любителей.
3. Mussolini, by Denis Mack Smith, Vintage Books, New York, 1983, page 29.
4. Если считать в два конца, то дистанция была 700 миль, то есть побольше, чем тысяча километров. По состоянию авиатехники на 1918 год — поистине выдающееся достижение.
Плоды победы
I
Еще в последние дни октября 1918 года итальянские войска заняли город Витторио Венето, потерянный было после Капоретто. Это событие было объявлено великой победой, и славу героям пропели по всей Италии. Вслед за этим в Альпах была пересечена старая граница с Австрией и занят Трент — тот самый, где Муссолини начинал свою серьезную журналистскую карьеру.
Город, конечно, был немедленно переименован на итальянский лад и стал Тренто.
Поскольку вслед за ним заняли Триест, то цели «последней войны Риссорджименто» были как бы достигнуты.
Но что дальше? Цена войны была высока, Италия потеряла добрых 650 тысяч человек только убитыми. Прибавим к этому почти миллион раненых, огромные материальные потери, разрушения в ходе боев на своей территории после Капоретто — и что же получено взамен?
Тренто и Триест уже казались незначительной наградой за принесенные жертвы.
К тому же война хоть и окончилась, но итальянские войска все еще занимали позиции за пределами итальянских границ. Например, 100-тысячный корпус оказался в Албании — теоретически для охраны ее суверенитета, но как-то было само собой понятно, что суверенитет-то будет скорее номинальным.
Мысли о создании Итальянской империи посещали в то время многие головы.
Скажем, Карло Сфорца — в недалеком будущем министр иностранных дел Италии — полагал, что «завоевания в Малой Азии — единственный шанс сделать Италию великой». В качестве таких «завоеваний» значились, например, бывшие владения Венеции, Светлейшей Республики, повелительницы морей.
Проблема, однако, была в том, что новый послевоенный мир предполагалось строить по «чертежам» президента США, Вудро Вильсона. Как лидер самой большой, самой богатой и самой могущественной из держав-победительниц, он в конце 1918 года пользовался неслыханным престижем.
И Бенито Муссолини в этом отношении полностью разделял энтузиазм народа:
«Империя Вильсона не имеет границ, потому что Он не правит территориями. Скорее Он истолковывает нужды, надежды и веру в человеческий дух, который не знает земных границ»[20].
Слово «Он» действительно было написано с большой буквы, это не опечатка. Муссолини писал о Вудро Вильсоне так, как можно было бы писать о Спасителе, о Мессии…
Но очень скоро выяснилось, что американский президент стоит за право народов на самоопределение. Это означало, что Австро-Венгрия разделится на составные части по этническому признаку и ее итальянские владения перейдут к Италии, но никакая, пусть даже гипотетическая, Итальянская империя в это уравнение не вписывается. Ну, и тон газеты «Народ Италии» сразу переменился.
Вильсон теперь именовался «спятившим профессором», который не понимает реальностей.
Заодно доставалось и правящим классам, которые вот уже полвека правят страной, не понимая, что она нуждается в величии и что просто невозможно понять, каким образом мученичество народа, вынесшего на своих плечах все тягости войны, оказалось бесплодным.
19
Если считать в два конца, то дистанция была 700 миль, то есть побольше, чем тысяча километров. По состоянию авиатехники на 1918 год — поистине выдающееся достижение.