Победа не принесла ничего.
В Италии так думали многие люди, в том числе и герой войны, Габриэле д’Аннунцио. И, как всегда, он нашел самые лучшие слова для того, чтобы выразить обуревавшие его чувства. Он назвал победу «Vittoria Mutilate». — «Искалеченная Победа».
II
В националистической прессе эта мысль не просто укоренилась, а даже была развита — ведь если победа была испорчена, то есть и кто-то, кто ее испортил? Называлось в этой связи имя Сиднея Соннино, причем разок было даже сказано, что он повел нацию на войну не с мечом Гарибальди, а с ножом Шейлока.
Насчет «меча Гарибальди» все более или менее ясно: имелось в виду, что правительство в мае 1915 года не сумело — или не захотело — развернуть широкую газетную кампанию, увлечь за собой народ или хотя бы обеспечить себе большинство в парламенте.
Упрек, пожалуй, даже и справедлив.
Но вот что касается «ножа Шейлока» — тут полная неясность. Шекспировский Шейлок собирался вырезать сердце у своего неисправного должника и был, по-видимому, неправ.
Но кто же жертва Шейлока в 1918 году? Австрия?
Однако ведь автор критического наскока, по идее, упрекал Соннино не в излишней жестокости, а в недостаточной решимости. И тогда получалось, что Шейлок приплетен просто для того, чтобы уколоть еврея Соннино за то, что он еврей?
В Италии, в отличие от Германии, такие штуки не работали — тема развития не получила.
Вместо этого Муссолини выдвинул другой тезис — лицемерное поведение Англии и Франции в отношении Италии. В то время как «державы-буржуа» делили между собой мандаты на управление территориями в Африке и в Азии, Италия оставалась в положении обездоленного пролетария, ей не доставалось ничего.
И все это на основе принципа самоопределения народов?
Если так, то Италия должна выступать под лозунгом «Свободу Ирландии!» и требовать передачи ей Мальты, раз уж там население говорит на чем-то вроде итальянского…
И вообще — «Египет — для египтян»[21].
Вот это находило отклик пошире. Когда после подписания Версальского договора итальянская делегация явилась домой ни с чем, правительство пало. А основанное Муссолини движение фашистов получило новый толчок в популярности. Собственно, некие «фашистские» кружки уже были. Но 23 марта 1919 года Муссолини провел в Милане учредительное собрание «Итальянского Союза борьбы» (итал. «Fasci italiani di combattimento»).
Он, конечно же, произнес там яркую речь. Суть ее, по правде говоря, осталась неясной, но звучала она хорошо:
«Мы позволим себе роскошь быть одновременно аристократами и демократами, революционерами и реакционерами, сторонниками легальной борьбы и нелегальной, и всё это в зависимости от места и обстоятельств, в которых нам придется находиться и действовать».
Упор, как мы видим, делался на действие, действие как таковое — и без всяких ненужных уточнений на тему целей и способов. Уже 3 июля 1919 года Бенито Муссолини с удовлетворением сообщал, что всего за три месяца ему удалось добиться того, что фашизм признается наиболее динамичной политической силой Италии. Это признание, в частности, выразилось в том, что к Муссолини стали поступать некоторые суммы от крупных землевладельцев и промышленников Ломбардии.
У них, надо сказать, были на то веские причины.
III
Италия по сравнению с прочими западноевропейскими странами была бедна и неразвита. По данным рекрутского бюро в призыве 1914 года, перед началом ее участия в войне на 1000 призывников было около 300 неграмотных. Для сравнения: во Франции эта цифра составляла 68, в Германии — и вовсе на 1000 рекрутов приходился только один неграмотный[22]!
Это соотношение грамотных и неграмотных сказывалось решительно на всем. Скажем, еще в славные гарибальдийские времена в собравшейся в Неаполе толпе, выкрикивавшей лозунг «Да здравствует единая Италия!», какой-то крестьянин поинтересовался у путешественника-француза, а что это, собственно, значит? Сам-то он при этом выкрикивал лозунг громче всех, но все-таки о смысле клика хотел бы узнать поточнее…
Крестьяне, как мы видим, — люди основательные.
Так что в числе добровольцев-гарибальдийцев, при всем демократизме вождя, преобладала все-таки грамотная интеллигенция. То, что было справедливо во время Рисорджименто, сохранило свою правоту и в 1915-м — на войну за неискупленные итальянские земли рвались в основном люди грамотные, да и то далеко не все.
21
После Первой мировой войны в Египте резко возросло влияние партии ВАФД. Ее лозунг: «Египет для египтян». Выражение настолько вошло в обиход, что Б. Шоу обыграл его в своей пьесе «Цезарь и Клеопатра» — его выкрикивают греки, недовольные Римом.
22
Цифры взяты отсюда: Mussolini’s Italy, by R.J.B. Bosworth, The Penquin Press, New York, 2006, page 40.