Впрочем, он не возражал и против того, чтобы его называли просто дуче.
Ну, а дальше началась уже чистая оперетта. Новый глава государства был одержим идеей прекрасного. Он, например, видел сходство между совершенной формой собственного черепа — и ножками Иды Рубинштейн, прославленной танцовщицы. И то и другое было проявлением одного и того же феномена — чистой красоты.
Ну, и конституцию своего государства д’Аннунцио начал творить по тем же лекалам.
Граждане делились на девять корпораций, образованных по профессиям. Имелась и десятая корпорация, включавшая в себя людей выдающихся, деятельность которых не должны были сковывать узкие рамки профессии. Имелся двухпалатный парламент, состоявший из Совета корпораций (Consiglio dei Provvisori) и Совета лучших (Consiglio degli Ottimi) — но, конечно, никакими делами парламент не заморачивался.
Все так или иначе решал дуче.
А дел у него было полно. Например, он сочинил клич «Эйя, эйя, эйя, алала!» (Eia, eia, eia, alala!). Смысла в кличе не было, но автор решил, что звучит он бодро и дает кричащим внутренний подъем. А еще полагалось кричать «А Noi!», что буквально значит «Нам!», но в данном контексте означало: «Нам принадлежит мир!» [25].
Практиковались регулярные встречи дуче с народом. Народ обычно организовывался в виде хоров — то местных женщин, то солдат-фронтовиков, то еще кого-нибудь. Это, собственно, было неважно.
Главное — диалог вождя с организованным народом.
Привлекались и посторонние, как правило, из числа восторженных поклонников дуче. В их число входили, например, хорваты, недовольные, что ими правят из сербского Белграда, какие-то не очень понятные люди из Египта, «стонущего под игом англичан», и даже один самурай — он оказался в Италии в 1915-м и пошел добровольцем в итальянскую армию[26].
Все вместе это называлось «лирической диктатурой».
Д’Аннунцио, конечно, не занимался делами правления в их традиционном смысле — он признавался, что при одном только упоминании об экономике у него начиналась мигрень, но он завел в своем микрогосударстве всевозможные ритуалы, связанные с Римской империей. Например, приветствие в виде вытянутой правой руки. Или, скажем, применение латинского термина «Маге Nostrum» — «Наше море» по отношению к морю Средиземному. А своих верных сторонников д’Аннунцио на римский лад называл легионерами.
У него была широкая натура.
Поэтому в число прекрасного, помимо ножек Иды Рубинштейн, он внес и так называемых «Ардити» — «Arditi» — отважных бойцов штурмовых отрядов итальянской армии. Их название пошло от глагола «Ardire» — «Осмелиться, дерзнуть» — и на русский с некоторой долей приблизительности могло бы быть переведено как «Дерзновенные». Успехи их в глазах бесстрастной военной статистики были невелики — однако подвиги штурмовиков всячески воспевались. Так вот, в Фиуме черные рубашки бойцов «Ардити» стали чем-то вроде предписанной формы одежды для «легионеров» д’Аннунцио. А гимном стала «Giovinezza» — «Джовинецца» — победный марш сияющей юности, истинно патриотической молодежи чернорубашечников.
Текст начинался так[27]:
В Фиуме все это встречало полный восторг, в Италии — некоторый интерес, в широком мире — веселое недоумение. Над балаганом, устроенным в Фиуме Габриэле д’Аннунцио, в кругах серьезной журналистики было принято добродушно посмеиваться: ну что с него и взять?
Так, причуды одаренного человека…
Этого «одаренного человека» потом, где-то в середине 20-х, в Италии будут называть Предтечей, «Иоанном Крестителем», предвестившим появление другого человека, которого нарекут Спасителем. В 1919 году до этого, конечно, было еще очень далеко, но уже и тогда в глазах Бенито Муссолини политический театр в Фиуме смешным не казался.
Опыт этой постановки его многому научил.
Стратегия прямого действия
I
В 1918 году Бенито Муссолини исполнилось 35 лет. К середине четвертого десятка жизнь человека приобретает какие-то определенные черты — и он исключением из правил не оказался. Газета «Народ Италии», пришедшая было в упадок, с возвращением ее владельца стала подниматься в тиражах. В поправлении дел Муссолини помогали самые разные люди — кто по идейным соображениям, а кто и по чисто деловым. В эту последнюю категорию входил один британский джентльмен по имени Сэмюэл Хоар.
26
Mussolini’s Italy, by Bosworth, page 113, note 60, for the case of Comm. Prof.Harukichi Shimoi, etc.
27
Итальянский оригинал: