Муссолини увидел в этом не затруднение, а преимущество — генералов можно купить.
Денег, положим, в казне не было — Де Стефано, министр финансов, изрядно подсократил общий военный бюджет. Но если денег, в общем, нет, то распределение оставшихся следует пустить на приоритетные цели — и таковой целью стало «улучшение денежного содержания офицеров», причем чем выше был их чин, тем лучше было «улучшение».
Более того — с целью уравнять Италию с Францией в смысле ранга ее лучших воинов, в итальянской армии был введен новый чин — маршал. И армия прониклась сознанием, что Бенито Муссолини, во-первых, понимает военные нужды, во-вторых, служит щитом против претензий некоторых слишком радикальных фашистов, которые только и думают о том, чтобы переделать офицерский корпус на свой лад, да еще и отменить монархию.
А армия как-никак присягала королю, и, что было еще более важно, на высших постах в ней преобладали, так сказать, исконные подданные Савойской династии — пьемонтцы. Одним из них был Пьетро Бадольо, назначенный на пост начальника Генштаба.
И в итоге сложилась конструкция, при которой итальянские консерваторы, аристократия и монархисты сплотились вокруг трона и армии, фашистские революционеры — вокруг партии, а примирял и тех и других и, если надо, защищал друг от друга один-единственный человек — поистине незаменимый Бенито Муссолини, национальный лидер Италии.
Которого отныне следовало называть просто дуче.
IV
Стройная система фашизма, с упором на единство нации и стоящие на дуализме партии и армии со всеведущим вождем во главе, сложилась не сразу — процесс формирования занял несколько лет.
Более того — он мог оборваться примерно через полтора месяца после начала, если за начало мы посчитаем речь Муссолини от 3 января 1925 года.
15 февраля 1925 года он свалился с кровавой рвотой. Врачи диагностировали язву желудка и предписали покой и смену диеты, но сам дуче подозревал нечто похуже. У него была в молодости венерическая болезнь, и Муссолини внушил себе, что случившаяся рвота — симптом ее обострения.
Были сделаны все необходимые анализы — и даже перепроверены в Англии.
Когда «реакция Вассермана» дала отрицательный результат, дуче испытал такое облегчение, что думал даже обнародовать свой «успешно пройденный анализ на отсутствие сифилиса» — его насилу отговорили.
Но, как бы то ни было, кризис прошел.
Облик дуче тиражировался повсюду как образец здоровья и цветущей мужественности. В газетах публиковались его фото с теннисной ракеткой, или верхом на коне, или на берегу моря, непременно — с голым торсом.
Считалось хорошим тоном укорять вождя за то, что он в своих мужественных забавах не бережет себя — ибо его здоровье есть здоровье всего народа и он должен быть осторожней.
По крайней мере, Фариначчи — «фашист, любящий правду» — со всей прямотой говорил вождю прямо в лицо, что «Ваша жизнь, Ваше Превосходительство, принадлежит не Вам, а народу Италии».
И советовал ему не летать и уж по меньшей мере не пилотировать самолет самому.
Распорядок дня дуче, как сообщали газеты своим читателям, был истинно спартанским. Он вставал очень рано, принимал холодную ванну, выпивал стакан молока, а дальше сразу же садился на коня — в его привычки входила часовая прогулка верхом, в ходе которой он играючи брал любые препятствия.
Почтительно добавлялось — «как настоящий ковбой».
Конечно, вождь много работал, но спорт занимал в его жизни видное место. Например, он фехтовал, и всегда в своем собственном стиле, полном совершенно неожиданных острых контратак.
Все это, конечно, нарастало постепенно, но прививалось очень успешно.
Первый номер журнала «Lo Sport Faschista» — «Фашистский спорт» — за 1928 год открывался заголовком «Дуче — авиатор, фехтовальщик, знаток конного спорта, первый спортсмен Италии»[60].
Странно, что позабыт теннис.
Бенито Муссолини полюбил эту аристократическую игру, часто практиковался, и в партнеры ему подбирали чемпионов Италии, которые изо всех сил старались играть медленно и отбивать мячи так, чтобы они попадали прямо на ракетку их столь важного соперника. Было известно, что ему нравится лихо отбивать удары, но бегать он все-таки не любит.
Игра непременно сопровождалась фотографами.
Считалось, что по свету циркулирует 30 миллионов фотографий Бенито Муссолини, снятого примерно в 2500 различных позах и в самых разных костюмах — от строгого редингота до спортивной рубашки теннисиста.