Впрочем, это было и естественно, потому что министром корпораций Италии тоже был он.
Еще более естественно то, что всю каждодневную работу делали заместители и что ни один из них не смел и пальцем шевельнуть ни в каком действительно серьезном вопросе, не получив руководящих указаний вождя.
Муссолини к тому же находил некое удовольствие в том, что вообще обходил нормальную бюрократическую процедуру и давал «прямые директивы аппарату», через голову номинальных начальников этого самого аппарата.
Административные посты заполнялись иной раз не очевидными кандидатами на свободную должность, а совершенно произвольным образом — так, как будто целью было не заполнить вакансию, а ошеломить публику.
Официальных лиц ниже министерского уровня крайне редко смещали за коррупцию.
Муссолини объяснял такую практику тем, что менять одного вора на другого и бессмысленно, и вредно. Ну, хотя бы потому, что первый уже наворовался, а второй — еще нет.
При этом министров он менял часто, и по прихоти.
Хотя теоретически главной задачей вождя была координация действий различных министерств, ссорить их между собой, пожалуй, доставляло ему больше удовольствия. Он вполне мог одновременно отдать двум ведомствам приказы, противоречащие друг другу — и потом с интересом смотреть, как же они будут со всем этим разбираться.
И вместе с тем концентрация власти в одних руках давала и положительные результаты.
Муссолини, например, в 1929 году разрешил наконец запутанные отношения между Королевством Италия и Ватиканом — вопрос, который возник еще в 1870-м и который до Муссолини не сумело разрешить ни одно из правительств Италии[77].
Совершенно в духе неофициальной «битвы за престиж» были затеяны вполне официальные кампании — «битва за хлеб» и «битва за землю». Они были взаимосвязаны: идея состояла в том, чтобы осушить болота, создать новые участки пахотной земли — и одновременно дать людям работу и увеличить производство зерна. С чисто экономической точки зрения производство именно зерна было не самым выгодным способом использования новой земли, были культуры более ценные — но дуче был непреклонен.
Он желал обеспечить Италии как можно большую независимость с хлебом на случай войны.
Было резко улучшено медицинское обслуживание бедных — с 1922 по 1930 год число больниц было увеличено вчетверо. В общем, понятно, что при всех этих условиях выборы 1929 года принесли национальной фашистской партии небывалые успехи. В конце концов, она была единственной партией, допущенной до участия в гонке. Выборы проводились в форме референдума — избиратели должны были или одобрить предложенный им список депутатов, или отвергнуть его.
Ну, одобрили 98,43 % голосовавших…
А чего иного, собственно, тут можно было и ожидать?
IV
Развитию «культа дуче» поспособствовало и новое назначение — некто Акиле Стараче (Achille Starace) в конце 1931 года был поставлен на пост секретаря фашистской партии Италии. Его имя по-русски звучало бы как Ахилл — он был и правда храбрый воин, получивший в ходе Великой войны серебряную медаль за воинскую доблесть, но в секретари партии попал не по этой причине. Возможно, самую лучшую характеристику ему дал Муссолини:
«Акиле Стараче, конечно, кретин — но зато беспредельно мне предан».
И Стараче немедленно начал доказывать, что дуче не ошибся и дело обстоит именно так, как он и сказал. Его назначили на должность в ноябре 1931-го, а уже в декабре он ввел приветствие «Салют, дуче!» как часть обязательного ритуала при открытии любого собрания. И завел правило, по которым все письма должны были заканчиваться все тем же салютом.
Распространению этой странной литургии поспособствовало и то, что вскоре умер младший брат Бенито Муссолини, Арналдо. Ему было всего 46 лет. Арналдо Муссолини был не только верным помощником своему брату, но еще и, что называется, хорошим человеком, легким в общении и доступным.
Он многим помог, о его кончине действительно сожалели, а у культа появилась фигура безгрешного святого, о безвременной кончине которого полагалось скорбеть, и не просто так, а «вместе с дуче».
77
Договор признал католицизм как единственную государственную религию Италии, суверенитет Святого Престола в «городе Ватикане», специальное гражданство для подданных Святого Престола и так далее. Финансовая часть договора предусматривала выплату Италией Святому Престолу 750 миллионов лир в обмен на отказ от финансовых претензий к Италии за захват папских владений.