К февралю 1993 года ситуация изменилась коренным образом. Теперь Геннадий Андреевич чувствовал за своей спиной поддержку не только близких ему по духу единомышленников — его идею сплочения вокруг партии широкой коалиции народно-патриотических сил восприняла огромная часть партийного актива, рядовых коммунистов. Работа Зюганова в патриотических организациях, особенно его участие в создании Фронта национального спасения, приносила ощутимые плоды. Была преодолена полоса отчуждения, долгое время существовавшая между коммунистами и патриотическими организациями, на смену взаимному недоверию пришло понимание необходимости совместных действий во имя спасения государства. На примере деятельности Зюганова тысячи беспартийных людей, озабоченных судьбой Родины, убеждались, что коммунисты — это не записные патриоты, как им внушали либеральные СМИ, а наиболее стойкие и последовательные борцы за коренные интересы народа.
Все это открывало для КПРФ реальные возможности расширения социальной опоры, привлечения на свою сторону широких масс трудящихся и интеллигенции, возвращения утраченного авторитета. Но перспективы эти выглядели отнюдь не безоблачными. Партии предстояло преодолеть не только серьезные внутренние противоречия, которые после всех событий, предшествующих созданию КПРФ, были просто неизбежны, но и подтвердить свое право называться Коммунистической, возглавить борьбу трудящихся за восстановление народовластия, попранных завоеваний социализма. То, что сейчас для миллионов сторонников партии выглядит как само собой разумеющееся, пришлось отстаивать — не только на словах, но, разумеется, и на деле. Как ни печально это сознавать, но в тяжелейшее для страны время коммунистические идеи стали предметом политической конкуренции. Так, одновременно со съездом, учредившим КПРФ, свой съезд провела Российская коммунистическая рабочая партия, которая объявила себя правопреемницей КП РСФСР и осудила «стремление партократов реанимировать антикоммунистическую линию Горбачева в партии с коммунистическим названием». В довершение всего съезд РКРП оценил работу ЦК КП РСФСР за минувший период как неудовлетворительную и исключил из партии В. Купцова, И. Антоновича, А. Ильина и Г. Зюганова — «за осознанное и неосознанное пособничество антикоммунистам, за отход от классовых позиций, за ликвидаторскую деятельность». С не менее категоричными оценками Зюганова и его соратников, «отвергших революционный путь борьбы с буржуазной контрреволюцией», выступили Всесоюзная коммунистическая партия большевиков и другие радикал-большевистские организации, призывавшие «отдать все силы на разоблачение ренегатов». Последний призыв не расходился с делом, вот только на политическую и организаторскую работу с массами, консолидацию трудящихся ресурсов у них, видимо, уже не хватило. Некоторые из этих партий сохранили свои названия и до наших дней, но практически все они так и остались в прошлом веке.
Положение, сложившееся в российском коммунистическом движении в начале девяностых годов, вряд ли можно считать нормальным. «Странно, нелогично, необъяснимо и ничем неоправданно наблюдать в течение целого десятилетия наличие до десятка коммунистических „партий“, „союзов“ и „платформ“, — пишет в одном из своих исторических очерков И. П. Осадчий. — Если ты действительно коммунист, то у тебя — марксистско-ленинское мировоззрение, идеалы народовластия, социальной справедливости, социализма, бескорыстного и беззаветного служения трудовому народу… Остальные вопросы — второстепенные, подчиненные. По ним можно спорить, убеждать друг друга, но в рядах одной организации, в одной „коммунистической бригаде“, объединенной общими идеями, делами, целями»[29]. Под этими словами могла бы подписаться масса рядовых коммунистов, которых, мягко говоря, никогда не волновали тонкости идейных противоречий, существовавших между партийными лидерами. Но мало кто из них сделал шаг к сближению друг с другом, пренебрег амбициями во имя высших целей. Тогда, в феврале 1993 года, руководители большинства коммунистических организаций участвовали в работе съезда российской Компартии, но отказались войти в руководящие органы КПРФ, где за ними были специально зарезервированы места. Мотивировали они свои отказы разными причинами, но суть-то их была всем понятна: лучше иметь небольшую партию, но свою. В результате II съезд российских коммунистов, задумывавшийся как восстановительно-объединительный, свою вторую главную задачу — собрать разрозненные силы в единый кулак — так и не решил.
29