Весь ход развития событий в те годы и последующее время свидетельствует о том, что политическая реформа, проходившая под знаком возрождения полновластия Советов, являлась блефом, отвлекавшим внимание людей от готовившихся государственных преобразований совершенно иного свойства. Избирателей привлекали на выборы лозунгом «Вся власть Советам!», обещая скорое пришествие эры «настоящей» демократии, высвобожденной из-под партийного гнета. На деле же «архитекторам» перестройки были одинаково ненавистны и партия, и Советы. С КПСС окончательно покончили, устроив хитроумную и циничную провокацию в августе 1991 года, с Советами — с помощью танков в октябре 1993-го. Суть того, что скрывалось за лозунгами свободы и демократии, одной фразой обнажил Борис Березовский: «Больше нами никогда не будут управлять голодранцы». Сказано доходчиво. В телевизионную камеру, на всю страну.
Идеи парламентаризма, который на первых порах для отвода глаз в прессе называли «советским», стали внедряться в общественное сознание под предлогом необходимости разделения в «цивилизованном» обществе законодательной и исполнительной власти. То, что принципиальное отличие советской власти от буржуазного парламентаризма определяется их различной экономической основой, на всякий случай замалчивалось. В результате пересмотра Конституции СССР на смену Верховному Совету СССР пришел громоздкий Съезд народных депутатов, насчитывающий 2250 человек. Из его состава избирался двухпалатный Верховный Совет, ставший постоянно действующим законодательным, распорядительным и контрольным органом власти в стране. Формально такая структура вроде бы соответствовала ленинской схеме: «съезд + ЦИК», но без единого партийного руководства она полностью утрачивала свою жизненность. Более того, порядок выборов Съезда, при котором треть депутатов избиралась на съездах и конференциях общественно-политических организаций, наносил очередной чувствительный удар по и без того пошатнувшемуся авторитету КПСС.
Короткая история Съезда — эта история «пятой колонны» в депутатском корпусе, роль которой взяла на себя Межрегиональная депутатская группа, идейно и материально поддерживаемая не только внутренней контрреволюцией, но и антисоветскими силами извне. Большинство депутатов, искренне озабоченных судьбой страны, были не готовы к скоординированным и яростным атакам МДГ на политические и экономические устои СССР, оказались безоружными против лживых и враждебных выступлений Ю. Афанасьева, А. Собчака, Г. Старовойтовой, Г. Попова и других записных ораторов группы. Заседания Съезда превратились в бесконечные телевизионные шоу, которые к тому же тенденциозно комментировались «демократической» прессой. На неугодных депутатов, согласно «демократической» же традиции, навешивался ярлык, изобретенный еще во время работы XIX партконференции — «агрессивно-послушное большинство». Никто не задавался вопросами: в чем заключалась их агрессивность и кому они были послушны? Главное — не выпускать противника из-под психического прессинга, под который, естественно, попали и российские депутаты.
Дело не ограничивалось простыми словесными баталиями. Подрывная работа МДГ с использованием тактики подавления и устрашения была поставлена на широкую ногу. В сентябре 1989 года на засекреченной конференции Московского объединения клубов избирателей Г. Попов инструктировал своих единомышленников: «У нас есть шансы для победы, нужно ставить на учет каждого депутата РСФСР. Он должен понять, что если он будет голосовать не так, как скажет Межрегиональная группа, то жить ему в этой стране будут невозможно». В своем кругу рядиться в тогу демократа было не обязательно, а в борьбе за власть можно использовать и откровенно преступные средства: «Для достижения всеобщего народного возмущения довести систему торговли до такого состояния, чтобы ничего невозможно было приобрести. Таким образом можно добиться всеобщих забастовок рабочих в Москве. Затем ввести полностью карточную систему. Оставшиеся товары (от карточек) продавать по произвольным ценам». Эти циничные установки проводились в жизнь, о чем свидетельствуют, например, воспоминания о том времени Н. И. Рыжкова: «Полки магазинов пусты, в морских портах стоят суда с продовольствием и товарами народного потребления, а желающим принять участие в их разгрузке вручают деньги и отправляют восвояси. На железных дорогах создают пробки, практически перекрывающие жизненные артерии страны. На полях гибнут хлеб, овощи, в садах гниют фрукты. На страну обрушилось сразу все: всевозможный дефицит, преступность, обострение межнациональных отношений, забастовки. Фактически в государстве наступила полная дестабилизация экономической, да и политической жизни. Кому это было выгодно? Тем, кто ни с чем не считался в своих действиях по дискредитации государственной власти и кто рвался к ней сам. В итоге власть была парализована. С тех пор на протяжении более полутора десятков лет, чтобы задним числом оправдать приход к власти „демократов“, по телевидению показывают одни и те же кадры: пустые полки продуктовых магазинов. Но нынешние „независимые“ властители СМИ стыдливо умалчивают о том, почему они пустовали… В стране брала власть охлократия»[16].