Конечно, Горбачев прекрасно понимал, что Компартия России будет прежде всего партией сопротивления его курсу. Но на этот раз ему не удалось ни заболтать назревшую проблему, ни предотвратить ее решение путем образования в декабре 1989 года Российского бюро ЦК, которое он сам же и возглавил. Позицию Горбачева изложил в своих воспоминаниях один из его ближайших сподвижников по Политбюро В. А. Медведев[19]. «Организационное оформление Компартии России и образование ею Центрального Комитета, — пишет он, — означали бы появление второго центра партии, который, опираясь на абсолютное большинство, мог бы предопределять политику и решения партии в целом, с чем другие компартии вряд ли примирились бы. В партийных делах курс был взят на то, чтобы с учетом общественного мнения создать некие партийно-организационные структуры в Российской Федерации, не доводя дело до создания самостоятельной компартии, и дать поработать времени. Именно в этом смысл решения декабрьского (1989 г.) Пленума ЦК о создании Российского бюро ЦК и некоторых российских структур в аппарате ЦК КПСС. В дальнейшем, однако, на этих позициях удержаться не удалось: под напором общественного мнения пришлось их сильно корректировать, как говорят, „вплоть до наоборот“».
Прав Медведев, рассуждая о неизбежности возникновения в партии второго центра. Этот центр был нужен честным коммунистам как воздух. Но только нужен он был для того, чтобы консолидировать борьбу с другим центром — с тем, в котором засели предатели и перевертыши, где, кстати, обосновался и сам Медведев. Для компартий других республик этот шаг не таил никакой угрозы. Лукавит Вадим Андреевич, утверждая, что российские коммунисты получали возможность предопределять политику всей партии: в любом случае, со своим ЦК или без него, на партийных съездах их представители составляли абсолютное большинство.
Во всех дискуссиях на эту тему бросается в глаза, что путаница создается вокруг одного элементарного вопроса — о статусе КП РСФСР. Лишь только он проясняется, сразу же обнаруживается несостоятельность всех рассуждений о «расколе» — ведь изначально речь шла не о создании какой-то принципиально новой, независимой партии, а об образовании республиканской, территориальной организации в составе КПСС. Коммунисты, выступившие инициаторами созыва российского съезда и занимавшиеся его подготовкой, иначе этот вопрос и не ставили. Разумеется, нашлось немало и таких, кто попытался под шумок протащить в партию свои раскольнические идеи. Так, на Учредительном съезде КП РСФСР выяснилось, что представители «Демократической платформы» хотели бы видеть российскую Компартию не массовой политической организацией, а парламентской партией буржуазного типа, своеобразным противовесом КПСС. Не найдя поддержки среди делегатов съезда, «Дем-платформа» и примыкавшие к ней родственные течения спустя несколько месяцев провели Всесоюзную конференцию сторонников демократических движений, на которой поставили под сомнение правомерность создания «партии Полозкова» и нацелили своих сторонников на формирование альтернативной ей партии.
Избранный на Учредительном съезде Центральный Комитет КП РСФСР решительно пресекал любые попытки повернуть дело к расколу. Когда, например, член ЦК российской Компартии А. Руцкой создал так называемую Демократическую партию коммунистов России, пленум Центрального Комитета исключил его и В. Липицкого из КП РСФСР, указав в своем постановлении: «Рескомам, крайкомам, окружкомам, горкомам и райкомам партии, первичным партийным организациям предпринять все необходимое для предотвращения и пресечения раскольнических действий в Компартии РСФСР и КПСС в целом. Нельзя допустить, чтобы те, кто стремится создать параллельную партийную организацию (партию в партии) и тем самым расколоть КПСС, имели возможность делать это, оставаясь в ее рядах».