Армяне далее заключали:
«Учитывая такое положение дел, вполне естественно, что центральные власти не могут получить точное представление о ситуации в провинции… За последние тридцать лет абсолютистское правительство разработало систему угнетения и поборов, которая пущена в ход, в частности в отношении армян, проживающих в Восточной Анатолии; система зашла так далеко, что официально указала властям провинций, что вполне законно покушаться на жизнь, честь и имущество армян или, по крайней мере, поставить их в известность об этом. Убедившись, однако, что эти действия осуществляются в нарушение религии, совести и закона, поэтому их необходимо, насколько возможно, скрыть от глаз внешнего мира, это правительство прибегает к самым низменным, самым чудовищным способам обмана европейского общественного мнения. Поэтому законные жалобы, которые армяне адресуют местным или центральным властям, по приказам этих самых властей и под давлением крупных землевладельцев просто сдаются в архив. Более того, те, кто неоднократно проявляли мужество и подавали такие жалобы, были обвинены в мятеже против государства. Эта политика преследования армян завершилась организацией ужасных массовых убийств. А для того, чтобы обеспечить безнаказанность виновных и зачинщиков этих трагедий, преследуются не преступники, как это должно быть, а те армяне, [которые] выжили в этой резне. Цель заключалась в том, чтобы вынудить этих несчастных просить о всеобщей амнистии, которая была бы на руку и их мучителям. Эти варварские преследования, которым армяне подвергались более четверти века, в конце концов приобрели — особенно в вилайетах Восточной Анатолии — характер естественного обычая и, можно сказать, закона, который выше всех гражданских и религиозных законов. Трагедия Аданы, имевшая место после провозглашения Конституции, стала логическим следствием превращения этой политики в естественное право»[759].
Армянский Совет далее отметил, что это право «убедило угнетателей, что позволено все, если дело идет о наших соотечественниках», добавив, что «центральным властям будет нелегко заставить этих тиранов изменить свое поведение уже сегодня», тем более что ведущиеся расследования спущены местным чиновникам низкого ранга, которые находятся под влиянием курдских беков. Это «сделало невозможным поддержание мира и общественного порядка. Большинство этих чиновников искренне убеждены, что патриотизм и закон вменяют им в обязанность скрывать преступления, совершаемые мусульманами против немусульман… Они используют всевозможные ухищрения в попытке отрицать или скрыть эти неоспоримые реалии. Однако они сами настолько хорошо видят всю нелепость системы, при которой армяне показаны как безосновательные жалобщики, что изо всех сил стараются показать, что наши соотечественники действуют исходя из злой воли или завистливой ненависти Авторы этого доклада подчеркивают, что армяне, которые стали жертвами этих притеснений, вынуждены были «защищать себя без посторонней помощи от всяческой клеветы, придуманной для того, чтобы заставить их отозвать свои жалобы… Дошло до того, что эти несчастные, знающие по печальному опыту, что эта клевета принесет им всевозможные неприятные последствия… даже не осмеливаются предстать перед властями, чтобы опознать своих мучителей… Стоит только провести беспристрастный анализ, в свете описанных выше обстоятельств, тех докладов, которые органы местного самоуправления представляют в адрес центральной власти… чтобы оценить всю абсурдность этих обвинений»[760].
Официальный орган АРФ «Дрошак» выразился еще более прямо: признав свою вину за неверное отношение в прошлом, он и не пытался преуменьшить ответственность Иттихада за ситуацию, в которой оказалось армянское население восточных провинций: «Конституционная Турция… с большим лицемерием и методичностью… сосала, в течение последних четырех лет, кровь армянского народа, как вампир… И мы, наивные и ослепленные иллюзиями, сами приближались, шаг за шагом, к этой смертельной пропасти». Дашнакский автор редакционной статьи также изобразил в полной мере ту ловушку, в которой оказались армяне: «Сегодня перед нами жестокая, пугающая дилемма. На карту поставлено само существование армянского народа: либо он сможет обеспечить реальные гарантии своего выживания как нации, либо должен быть готов исчезнуть под руинами Турции, как священная жертва. Нет ни половинчатого решения, ни промежуточного выхода».