Во второй половине 1913 г. преследования армянского населения восточных вилайетов, казалось, стали частью общей стратегии, разработанной руководством страны — вероятнее всего, Центральным комитетом Иттихада.
Глава 2
Отношение армянских организаций к вопросу реформ
В двух предыдущих главах описана ситуация, сложившаяся в Иттихаде и армянских организациях после сокрушительного поражения на Балканах. Понятно, что радикализация Иттихада встревожила армян. Армянские организации, которые долго надеялись, что режим младотурок возьмется за проведение необходимых реформ, решили, наконец, придать проблеме международный характер. С тех пор армяне оказались в мучительном и беспощадном противостоянии со своими турецкими «соотечественниками». Как отметил автор редакционной статьи в гнчакской газете «Когак», Балканские войны создали «новую ситуацию» и придали армянскому вопросу «новую актуальность»[766]. Со своей стороны, орган АРФ — газета «Дрошак» — подвела баланс последних нескольких лет. Она напомнила своим читателям, что «с момента установления нового режима, несмотря на болезненные явления, такие, как резня в Адане… армяне предоставили красноречивые и конкретные доказательства искренности своих чувств и своей глубокой привязанности к османской конституции»[767]. Но это, добавил автор, не имело никакого эффекта.
Григор Зограб пишет в своем дневнике, что Александр Гучков, председатель российской Думы, в своем интервью, которое он дал в Стамбуле в июле 1912 г., старался несколько умерить резкую враждебность российских лидеров по отношению к армянам[768]. Русские, вероятно, под влиянием османской дипломатии, подозревали армян в раздувании сепаратистских тенденций, не говоря уже о настоящей войне, которую царизм объявил армянским революционным комитетам, особенно АРФ. Ненависть АРФ к царскому режиму, которая не утихала с момента основания партии[769], была серьезным препятствием для официальных армянских организаций. Если русской дипломатии предстояло сыграть активную роль в поддержке армянских реформ, то бремя, воплощенное в АРФ, пришлось бы сбросить, то есть нужно заявить, что партии придется установить нормальные отношения с царским государством.
Нам не удалось найти документы, которые позволяли бы сделать однозначные выводы по этому вопросу, но переговоры, начатые в октябре 1912 г. между католикосом Геворгом V и российским наместником на Кавказе Воронцовым-Дашковым, казалось бы, указывают на то, что АРФ нашла — на тот момент — общий язык с русскими. Возможно, если не в самом деле вероятно, что высокопоставленные официальные лица Армении в Санкт-Петербурге здесь вмешались вдело. Во всяком случае, известно, что два известных лица из Санкт-Петербурга, а именно — профессор Никогайос Адонц (1871–1942) и адвокат Сиракан Тигранян — присутствовали в Стамбуле 21 и 22 декабря 1912 г.[770] и были приняты в Армянской палате в тот самый день, когда она учредила комиссию по безопасности и поручила ей разработку вопроса реформ.
21 декабря «историческое» заседание Армянской палаты состоялось за закрытыми дверями в ее штаб-квартире в Галате. Политический совет в составе Степана Караяна[771], судьи Апелляционного суда; гнчаковцевцев Мурада Бояджяна и Нерсеса Закаряна[772]; дашнаков Карапета Пашаяна[773] и Вагана Папазяна; а также и «центристов» Тирана Эрганяна[774], Левона Демирджибашяна[775], Оскана Мартикяна[776] и Саргиса Суина[777], представили свой план реформ в армянских провинциях[778]. Задача пересмотра причин для выдвижения инициативы Политсовета досталась Зограбу, роль которого в том, чтобы вернуть армянский вопрос в повестку дня, уже обсуждалась. Предлагаемый план был единогласно одобрен всеми течениями, которые были представлены в Армянской палате, члены которой были единодушны в том, что не осталось никакой альтернативы радикальным мерам, чтобы «положить конец, раз и навсегда, опасности нарастания резни, о которой свидетельствуют все достоверные доклады, полученные в последнее время»[779].
Для того чтобы справиться с этим вопросом, Палата приняла решение создать консультативный комитет, который должен был тесно сотрудничать с Политсоветом. Он должен был включать пять членов: Арутюн Шахригян из партии АРФ; Ваган Текеян из партии Рамгавар; Давид Тер-Мовсесян, представляющий Центр; Б. Калфаян из СДПГ (гнчаковцевец); и, наконец, Зограб. Для координации всей деятельности существовал смешанный совет — совместный орган, включавший в себя как политический, так и религиозный советы, — учредил комиссию по безопасности во главе с бывшим патриархом Егише Туряном. В состав комиссии вошли Григор Балакян, Степан Караян, Оскан Мартикян, Левон Демирджибашян, Мурад Бояджян и д-р Ваган Папазян, которого назначили ее исполнительным директором[780].
766
767
Положение армян в Турции, 1908–1912 гг., «Дрошак», № 2–3/230, февраль — март 1913 г. С. 31 (на арм. яз.).
768
769
Достаточно просто пролистать официальный орган партии — журнал «Дрошак», чтобы увидеть, что дашнаки действовали прямо в традициях русских революционных движений — они также боролись с царским режимом, не колеблясь прибегая к террору для достижения своих целей. Следует также отметить жестокость политики Петербурга в отношении армян на Кавказе и бесконечные попытки секретной полиции ликвидировать революционные комитеты и посадить в тюрьму их боевиков или отправить их в ссылку, поскольку иттихадистская Турция представлялась для них надежным убежищем.
770
774
Тиран Эрганян (7-1915), юрист родился в Стамбуле, профессор в Стамбульской школе права, член парламента, в апреле 1915 г. депортирован и убит в Дамаске.
776
Оскан Мартикян (1867–1947). родился в Эрзинджане, юрист писатель, министр почт и телеграфа 1913–1915), ушел в отставку в августе 1915 г. и позднее нашел убежище в Каире (1920).
777
Саргис Суин или Сункуджян (1870–1915), стамбульский врач, чиновник высокого ранга в Министерстве здравоохранения, журналист, депортирован и казнен в 1915 г.
780
Там же. С. 184. Таким образом, мемуары Вагана Папазяна — основной источник информации о тайных аспектах вопроса реформ.