После предпринятых в 1895 г. усилий, направленных на проведение реформ, принятых под давлением великих держав и в сотрудничестве с патриархом Маттеосом Измирляном, армянские национальные власти никогда больше не стремились искать какой-либо внешней поддержки при достижении своих целей. Они видели слишком ясно, что западные державы просто эксплуатировали моральные аргументы, чтобы получить как можно больше выгод от Османского государства. На этот раз, используя накопленный опыт, Константинопольский Патриархат начал вести дела очень методично, координируя свою деятельность с католикосатом в Эчмиадзине. Избранное в ноябре 1912 г. армянское политическое руководство и его специальная комиссия работали с максимально возможной осмотрительностью. Поэтому, как признавал Караян на заседании 21 апреля 1913 г., о некоторых видах деятельности специальной комиссии не докладывалось Армянской палате по соображениям безопасности[781].
В то время как комиссия продолжала свою работу, Погос Нубар[782] был назначен католикосом Геворгом V главой армянской делегации. В конце 1912 г. Нубар поселился в Париже в целях проведения — в тесной координации с Константинополем и Тифлисом, где также была сформирована комиссия, — подготовительной работы, которая, как можно было надеяться, приведет к реализации реформ в Армении[783]. Таким образом, возникло своеобразное разделение труда: Нубар отвечал за дипломатию и переговоры с правительствами европейских стран, в то время как политсовет, поддержанный комиссиями в Константинополе и Тифлисе, должен был вести переговоры по вопросу реформ с властями Османской и Российской империй.
В то же время Совет делал все возможное, чтобы обуздать массовую эмиграцию истощенного армянского крестьянства. Он обещал крестьянам, что система правосудия, достойная этого названия, будет скоро установлена, увещевая их оставаться в своих селениях; он направлял комиссии в поездки по сельским районам для оценки нужд крестьян; он призвал армянские общины за рубежом протянуть руку своим соотечественникам в Армении и пытался способствовать инвестициям в экономику с тем, чтобы побудить население оставаться на месте; он инициировал буллу патриарха с призывом к армянам оставаться на своей родине, которую читали в церквях; он разработал план создания сельскохозяйственного банка и инициировал перепись армян в феврале 1913 г., и так далее[784].
В то время как первые обращения Политсовета к кабинету Камиля встречались с приветственным энтузиазмом, ситуация радикально изменилась, когда в конце января 1913 г. Махмуд Шевкет взял бразды правления страной в свои руки: переговоры правительства с патриархатом немедленно прекратились[785]. Вплоть до мая 1913 г. Шевкет не встречался с руководством Политсовета. Караян, который был переизбран на свой пост, воспользовался этой возможностью, чтобы представить великому визирю очень показательный меморандум[786]. В нем было заявлено, что армяне не понимают, почему пресса и подогреваемое ею общественное мнение обвиняют их в поражении на Балканах. Еще меньше энтузиазма у них, продолжал меморандум, вызывают намеки на то, что армянский элемент империи необходимо уничтожить, чтобы предотвратить вмешательство Европы.
И действительно, 21 апреля 1913 г. на заседании Палаты Караян, который при Камиле стал членом Государственного совета, воскликнул: «Все легальные каналы исчерпаны. Наше первоначальное впечатление об отношении правительства было положительным. Сегодня, однако, ситуация в Армении стала невыносимой и опасной. В этот самый момент мы видим непосредственную угрозу в регионе, простирающемся от Киликии до Вана»[787]. Ситуация в провинциях теперь казалась настолько напряженной, что X. Хорасанджян, центрист и человек умеренных взглядов, заявил на заседании 7 мая 1913 г., что «если нам суждено погибнуть, давайте сделаем это с честью: возьмем на себя ответственность и умрем в окопах»[788].
В Тифлисе на Кавказе глава Армянской церкви также создал постоянный комитет по образцу константинопольского. Он состоял из девяти членов, включая Александра Хатисяна, мэра Тбилиси, дашнакских лидеров Никола Агбаляна и Аршака Джамаляна, а также Ованеса Туманяна, поэта и общественного деятеля[789]. Примерно так же, как они это делали во время подготовки к Берлинскому конгрессу 1878 г., сейчас армянские власти пытались убедить царя Николая проследить за тем, чтобы вопрос о реформах в Армении был поставлен на повестку дня Конференции в Лондоне, которая была запланирована на апрель 1913 г.[790].
781
Rapport d’activité de la direction centrale de la nation pour la période 1912–1914. P. 49 sq.
782
Погос Нубар-паша (1851–1930) — инженер, сын египетского премьер-министра, возглавлял египетские железные дороги и был одним из основателей (в 1906 г.) Всеармянского благотворительного союза.
783
По-прежнему лучше всего вопрос освещен в статье P. Дэйвисона:
784
Rapport d’activité de la direction centrale de la nation pour la période 1912–1914. Pp. 73-9090. По этому вопросу см. также следующую главу.
786
Протоколы Национальной палаты, Константинополь, 1913 г. Стенограммы заседания от 17 мая 1913 г., выступление С. Караяна. С. 49 и последующие.
789
790
Ibidem. Именно Зограб вел переговоры — через российского посла в Турции Н. Чарикова — с Петербургом о дипломатическом вмешательстве, а именно под его руководством начались переговоры с представителями великих держав: