Со своей стороны, Погос Нубар, поселившись в Париже, постарался объяснить турецкому послу, что он собирается делать: постараться привести русских, англичан, немцев и французов к консенсусу по вопросу реформ[791]. Уведомив таким способом о своих намерениях, он распространил меморандум, в котором обобщалась вся проблема, примененная в нем аргументация призвана была показать, что реформы не только не подорвут интересы великих держав в регионе, но, наоборот, будут способствовать укреплению в нем мира и стабильности[792]. Этот меморандум, который содержал конкретные предложения, был составлен специальной комиссией под эгидой политического совет, а затем представлен Андре Мандельштаму, дипломату и юристу, прикрепленному к российскому посольству в Константинополе[793]. После этого официально то, что на самом деле было «Русским планом», всеми сторонами рассматривалось как «план Мандельштама».
Основные положения этого плана можно резюмировать следующим образом:
1) объединение шести вилайетов, за исключением некоторых периферийных областей;
2) назначение христианского губернатора из Османской империи или Европы;
3) избрание административного совета и смешанного, то есть мусульманско-христианского, Собрания провинций;
4) создание смешанной жандармерии под командованием европейских офицеров;
5) роспуск корпуса «гамидие» (кавалерии);
6) легализация использования армянского, курдского и турецкого языков в работе местной администрации;
7) право каждой общины открывать свои собственные школы, администрация которых должна финансироваться из специального налога, который ранее собирался исключительно в интересах турецких школ;
8) создание специального комитета, которому будет поручено рассмотрение конфискаций земель, проведенных в последние десятилетия;
9) выселение из провинций мусульманских беженцев и иммигрантов, которые были размещены на землях, принадлежащих армянам;
10) применение аналогичных мер в Киликии;
11) обязательство со стороны европейских держав следить за тем, чтобы план был реализован.
С самого начала Англия и Франция вступили в дискуссию о конкретной реализации плана. Было понятно, что без согласия и поддержки этих двух держав любые реформы были обречены остаться на бумаге, даже если русские согласились с идеей их одностороннего вмешательства[794]. Немцы, изначально исключенные из переговоров, были, наконец, вовлечены в них в январе 1913 г., после того, как немецкий посол в Константинополе узнал о том, что затевается[795].
Предварительные обсуждения реформ рельефно очертили разные точки зрения и противоречивые интересы великих держав. Так, Франция, основной кредитор Османской империи, в то же время вела переговоры о получении концессии на строительство железной дороги в Армении, что было прямой конкуренцией немцам. Англия, хотя и стала предусмотрительно свертывать свои инвестиции в Турции еще с 1880 г., обращалась с халифатом деликатно, чтобы исключить малейший риск исламистской заразы в своих собственных колониях в Египте и на Индийском субконтиненте, не говоря уже о первых концессиях, которые она старалась получить по месторождениям вблизи Мосула в этот ранний период эпохи «черного золота». Английские и французские дипломаты по-прежнему стремились сохранить территориальное статус-кво в Турции, что и Англия, и Франция считали очень важным для своих кратко- и долгосрочных интересов. Таким образом, они рассматривали инициативы России с некоторой опаской, соглашаясь участвовать в них только для того, чтобы держать их под контролем. Что касается Германии, которая была глубоко втянута в строительство железной дороги Багдад — Берлин, а также реорганизацию османской армии, то она была против самой идеи реформ, которые могли бы поставить под угрозу ее попытку укрепить свой экономический контроль над частью Анатолии. Действительно, Германия, чьи связи с младотурками неуклонно укреплялись, старалась, по их требованию, торпедировать «Русский план».
791
ADA/BNu, dossier 2. Письмо от 2 августа 1913 Погоса Нубара А. Вильямсу, президенту Британо-Армянского комитета, из которого также следует, что план был разработан патриархатом.
792