Таким образом, очевидно, что успех плана был отнюдь не предрешен, так что усилия Погоса Нубара, направленные на то, чтобы развеять опасения западных держав, были отнюдь не лишними. В меморандуме, который армянские лидеры направили в канцелярии европейских держав, они изо всех сил старались подчеркнуть «социальный аспект» реформ, чтобы развеять опасения о российской аннексии, возможность которой так беспокоила Францию и Англию. Их усилия, однако, не помешали этим двум державам объединиться в сдерживании амбиций России на Лондонской конференции в апреле 1913 г., даже отказываясь сплотиться против той позиции, которую отстаивали немцы, утверждавшие, что речь идет о вмешательстве во внутренние дела Османской империи и серьезном нарушении ее суверенитета, что откроет зеленый свет для разделения Анатолии и оставит дверь открытой для последующей российской аннексии. В противовес этой посылке, российские дипломаты утверждали, что если реформы не будут проведены немедленно, возникнет вероятность массовых беспорядков, которые неизбежно повлекут за собой вооруженную интервенцию со стороны России.
В конце концов реформы были поддержаны в принципе всеми державами, в том числе Германией, при условии, что их осуществление будет поручено Блистательной Порте и что они будут проводиться под ее контролем или, при необходимости, под контролем великих держав. Естественно, что это новое предложение, одобренное Англией и Францией, было категорически отвергнуто Россией, которая увидела в нем не более чем закулисные пути, чтобы отказаться от поиска конкретных путей решения проблемы восстановления безопасности в Армении[796]. Не желая более заниматься этим вопросом в рамках Лондонской конференции, державы решили, принимая предложение России, дать указание своим послам в Константинополе продолжить обсуждение. Тем временем, подкрепляя свои слова делами, царь Николай сосредоточил войска на границе с Турцией и приказал своим агентам организовать курдские провокации в Армении, для того чтобы усилить давление[797].
Пока шел этот торг, Нубар попытался, особенно в первые месяцы после Лондонской конференции, смягчить позиции разных сторон. Он искал поддержку своих усилий со стороны проармянских национальных комитетов, таких как Британо-армянский комитет, в котором лорд Брайс был одним из ведущих членов, и Армянский комитет в Берлине. Он также привнес в дело свои многочисленные личные отношения. И в своей переписке, и на всех встречах, на которых он присутствовал, Нубар настаивал прежде всего на том, что крайне важно, чтобы реформы проводились под контролем великих держав, если уж они не могут проводиться под контролем России, возможность чего категорически отвергалась Лондоном и Берлином[798]. Следует добавить, что Нубар не был по-настоящему расстроен этим коллективным решением, так как он сам был противником идеи российской гегемонии над армянскими провинциями. Для ведущих армянских кругов в Турции российский контроль был крайним случаем, если бы дело дошло до нормализации ситуации в самом Стамбуле. Из своей парижской штаб-квартиры Нубар, не колеблясь, неоднократно ездил в Лондон, чтобы встретиться там с сэром Эдвардом Греем, британским министром иностранных дел[799]. Хотя у Нубара была поддержка со стороны тех членов парламента, которые также входили в состав Британо-армянского комитета, ему трудно было убедить англичан в том, что его инициатива должным образом была обоснована. Он был еще более шокирован пассивным отношением Англии к самому великому визирю Махмуду Шевкету, который считал требования реформ разумными, и, как стало известно незадолго до его убийства, был готов их поддержать[800].
Во всяком случае, в июне 1913 г. в Константинополе началась дискуссия, организованная послами великих держав. Их основой послужил текст меморандума 1895 г., дополненный тем, что только что направил им армянский патриарх[801]. Между тем Нубар проводил зондаж итальянских политических кругов в дискуссиях с Галли, итальянским парламентарием, который только что выступил перед римским парламентом со своим заявлением. Нубар заверил его, что армяне ни в коем случае не претендуют на получение автономии, которая была практически невозможна в тогдашней ситуации, а просто стремятся к такой администрации, которая способна защитить их жизнь и имущество[802]. Нубар также апеллировал к своим друзьям среди британцев, стараясь убедить финансовые круги в том, что очень важно продвигать реформы ради более надежных гарантий своих вложений в Турцию[803]. Он получил солидную поддержку от Армянского комитета в Берлине, где председательствовал Г. В. Гринфильд, чьи усилия объяснить ситуацию чиновникам на Вильгельмштрассе заключались прежде всего в поддержке армянского тезиса о том, что самый верный способ обеспечить российское невмешательство — это поддержать реформы[804]. В Константинополе пресса ухватилась за вопрос реформ в июле; некоторые круги выразили яростное противодействие плану реформ, а некоторые пошли настолько далеко, что сожгли дом возле собора Святой Софии, в котором тогда жил Талаат[805]. Погруженная в катастрофический финансовый кризис, империя надеялась получить материальную помощь из Европы, а Нубар посоветовал европейцам предоставлять ее в обмен на турецкие политические решения в пользу реформ. Этот призыв не был принят всерьез; европейские канцелярии не обратили на него практически никакого внимания. Очевидно, что Санкт-Петербург, где Армянский комитет возглавлял историк Никогайос Адонц, оказался единственной столицей, искренне заинтересованной в проведении реформ в Армении. Кроме того, несомненно с целью обострения антагонизма между державами, Блистательная Порта начала распространять слухи о том, что намерена назначить британских офицеров во главе жандармерии в Армении, а с другой стороны, утверждая, что армяне против контроля со стороны европейских держав[806]. Таким образом, мы видим, что лидеры армян отдавали себя полностью — и телом, и душой, чрезвычайно сложной игре, которая велась весь 1913 год; и они были заняты тем, что искали поддержку везде, где только возможно.
798
ADA/BNu, dossier 2. Письмо Б. Нубара В. Каранфиляну от 16 июня 1913 г, в котором Нубар четко показал, что в апреле в кулуарах Лондонской конференции он обсудил с Иоганнесом Лепсиусом правильное направление, чтобы убедить западных дипломатов в точности своего анализа. Основными членами Британоармянского комитета были лорд Дж. А. Брайс, Н. Букстон, сэр Е. Бейл, Т.П. О’Коннорс, А. Вильямс и А. Г. Симондс; президентом Французского комитета был Робер де Кэ; сопредседателями Германских групп были д-р Г. В. Гринфильд и Лепсиус; и президентом Швейцарского комитета был Леопольд Фавр: АМАЕ, Turquie, Correspondance politique, vol. 86. Pp. 253–255.
799
ADA/BNu, dossier 2. Письмо Б. Нубара А. Вильямсу от 19 июня 1913 г, в котором Нубар снова упоминает о результатах своей второй поездки в Лондон в середине мая.
806
Ibidem. Конфиденциальное письмо от Вильямса Б. Нубару от 29 июля 1913 г.; см. также Les réformes arméniennes et l’intégrité de la Turquie d’Asie, Constantinople le 22 mars 1913,4 pp.; Les reformes arméniennes et les copulations musulmanes: les emigrants (mohadjirs) dans les provinces arméniennes, Constantinople le 5 mai 1913; Les reformes arméniennes et le contrôle européen, Constantinople le 14 juin 1913, 4 pp.