В конечном счете Блистательная Порта решила опубликовать встречный план, охватывающий все губернии азиатской Турции, включая армянские вилайеты. Идея состояла в том, чтобы создать сеть генеральных инспекторов, которые должны были решить все экономические и социальные проблемы региона, якобы с целью «децентрализации»[807]. В то же время посол Германии Ганс фон Вайгенхайм продолжал торпедировать переговоры в Константинополе, в частности атакуя российских дипломатов, которых он обвинил в наличии скрытых мотивов. Поэтому в начале августа 1913 г. Нубар решил направиться в Берлин, чтобы встретиться с министром иностранных дел Германии и убедить его изменить свою политику по противодействию реформам[808]. Этот его визит на Вильгельмштрассе оказался решающим, ибо разморозил ситуацию в Константинополе, где европейские послы сели за серьезные переговоры[809]. Через несколько дней доктор Лепсиус направил Нубару телеграмму о том, что «ситуация благоприятна» для успешного завершения переговоров, и предложил Нубару как можно скорее прибыть в Константинополь для того, чтобы непосредственно наблюдать за тем, что там происходит[810]. Ответ Нубара немецкому протестантскому пастору гласил, что он не вправе заменить Политсовет, на который возложены обязанности заниматься этим вопросом[811].
По-видимому, именно Лепсиус сыграл главную роль в активизации переговоров, выступив в качестве посредника между патриархатом и посольством Германии[812] и действовал рука об руку с Григором Зограбом[813]. В конце сентября 1913 г. стало известно, что немецкие и российские дипломаты пришли к компромиссу: «Страна должна быть разделена на два сектора, один, охватывающий Трапезунд, Эрзурум и Сивас/Себастия; и другой, охватывающий все остальное. Блистательная Порта просит великие державы назначить двух инспекторов — по одному на каждый сектор. Эти инспекторы вправе назначать и увольнять своих подчиненных. Участие в местных административных органах и представительство в местных собраниях и советах должно быть наполовину христианским, наполовину мусульманским»[814].
Эта новость, подтвержденная перепиской Армянского комитета из Санкт-Петербурга, показала неоднозначную, но решающую роль, которую российские дипломаты сыграли в достижении соглашения. Нубар сообщил Сергею Сазонову, министру иностранных дел России, что он удовлетворен встречей с ними 17 октября[815]. Некоторые детали плана, однако, оставались еще не определенными, в частности относительно исполнительных полномочий, которые должны быть возложены на генеральных инспекторов. После того, как немецкий посол Вайгенхайм получил инструкции с Вильгельмштрассе о том, чтобы прийти к соглашению с российскими дипломатами, Зограб приступил к разработке этих деталей с доктором Шенбергом[816]. Франция и Великобритания, которые с интересом наблюдали за российско-немецким перетягиванием каната, также склонились к компромиссу. Французский министр Пишон даже пообещал активную поддержку со стороны Франции[817].
807
Ibidem. Обзор газет в период между 2 июня и 10 июля 1913 г.; Note sur quelques objections faites au projet de reformes arméniennes, Constantinople le 5 août 1913, 4 pp.
809
Ibidem. Письма Б. Нубара А. Симондсу члену Британо-армянского комитета, от 12 августа и Якубу Артин-паше в Лондон от 13 августа 1913 г.
812
Ibidem. Письмо Б. Нубара барону Роберту де Кэ, генеральному секретарю Французского азиатского комитета, секция Леванта, 27 августа 1913 г.
813
Ibidem. Письмо от вардапета Григориса Балакяна секретарю специального комитета Константинопольского патриархата Нубару от 24 августа 1913 г., Берлин. Освещает закулисную роль, которую сыграл Зограб, видный член специального комитета.
815
Ibidem. Письма Б. Нубара Лепсиусу от 13 и 18 октября 1913 г., в которых раскрыт смысл замечаний Сазонова по поводу его [Нубара] интервью в Париже.
817
Ibidem. Письмо Б. Нубара Лепсиусу от 18 октября 1913 г., в котором он упоминает о своем разговоре с министром Пишоном, который состоялся 17 октября.