После неформальной встречи на острове Принкипо, участие в которой принял Ахмед Джемаль, Центральный комитет юнионистов также возобновил переговоры с Западным Бюро АРФ в начале лета 1913 г. сначала косвенно, через Зограба и Халаджяна, а затем в непосредственной встрече с Акнуни, Вардгесом и Арменом Гаро, которые встретились с Халилом [Ментеше], Мидхатом Шюкрю и Талаатом[843]. На этих встречах лидеры партии «Единение и прогресс» потребовали, чтобы армяне не пытались получить прибыль от сложной ситуации в империи и воздерживались от обращения к внешним силам, особенно к России, смертельному врагу Турции. Они заявили, что в обмен на это они готовы прийти к соглашению с АРФ и Патриархией о выходе реформ в жизнь. Но, по их словам, чтобы не всколыхнуть общественное мнение, армяне должны были отказаться от всех форм вмешательства извне во внутренние дела страны. Талаат выступил с замечанием, что, в любом случае, «они нашли бы средства, необходимые им для принятия плана, если бы армяне не согласились с их требованиями»[844]. В частном порядке, даже с бывшими союзниками-дашнаками, дискурс юнионистов был заметно менее доброжелательным, зато также отличался определенной последовательностью: теперь, когда конференция послов была неизбежной, они хотели убедить армян отказаться от идеи посредничества со стороны властей. Армянские лидеры, наоборот, единогласно выступали за сохранение принципа переговоров, ’арантированного европейскими государствами, поскольку они были убеждены, что это был единственный способ обеспечить подлинные реформы.
Параллельно с этими полуофициальными переговорами министр внутренних дел сделал ряд публичных выступлений, имевших целью произвести впечатление. Таким образом, 22 июня 1913 г. он нанес официальный визит патриарху. Он был принят в официальной приемной Патриархии, где торжественно объявил о реформе судебной системы и жандармерии в провинциях. Патриарх ответил, что он хотел бы верить, что будет положен конец насилию и грабежам, которые не прекратились в восточных провинциях и вызвали массовое бегство армянского населения. Он добавил, что если бы пооблемы решались правительством по мере их возникновения, любое вмешательство извне было бы совершенно излишним[845].
Казалось, что лидеры дашнаков официально подтверждали, что они не были склонны пойти на новые уступки иттихадистам. В сентябре 1913 г. они напомнили своим читателям, что «партия “Единение и прогресс”, несмотря на ее невыразимо торжественные обещания, не выполнила самых простых требований армянского народа и Дашнакцутюна например, требований о гарантии личной безопасности, решении проблемы земель, перераспределении налогов для финансирования образования или пропорционального представительства Армении на государственной службе на местном и национальном уровнях»[846].
Настоящие переговоры, однако, начались только после окончания конференции послов, то есть только после достижения 25 октября 1913 г. Германией и Россией договоренности по основным пунктам[847]. Первый вариант плана, одобренный послами в июле, предусматривал, что только люди с фиксированным местом жительства имели право голоса и что полки гамидие будут расформированы[848]. Русско-немецкий вариант однако не предусматривал реституции конфискованной земли, равно как и не запрещал заселение балканскими мухаджирами восточных провинций. Гамидие же были переименованы в «легковооруженные войска»[849].
О последнем этапе переговоров, в которых Зограб был главным армянским участником, у нас теперь есть ценный источник информации в виде недавно опубликованного дневника, который открывает новую информацию о многих аспектах язвительных дискуссий между армянами и младотурками. Не случайно иттихадисты выбрали Халила [Ментеше], председателя Государственного Совета, чтобы выразить Г. Зограбу недовольство партии определенными аспектами плана, которые они категорически отвергли[850]. Эти два человека знали друг друга очень хорошо[851]. 20 декабря 1913 г. лидер младотурок нанес визит Зограбу и изложил позицию Иттихада, сведенную к следующей «formule» [формуле] (Зограб использует французское слово в своем дневнике): «Турки скорее умрут, чем примут любое вмешательство других держав в армянский вопрос, хотя они и знают, что страна умрет вместе с ними. Они рассматривают это как… вопрос жизни и смерти для всей Турции и их партии»[852]. После года переговоров, колебаний, наступлений и отступлений, в зависимости от обстоятельств, обе стороны достигли конца пути. Зограб признал, что новую инициативу Иттихада следует интерпретировать как «финальный спор перед тем, как разлад между турками и армянами превратился в войну»[853]. Именно поэтому Зограб и Халил искали пути снижения «растущего напряжения между армянами и турками» и сотрудничали по поводу претворения реформ в жизнь[854].
843
Там же. С. 235. Встречи проходили по очереди дома у Зограба и Вардгеса; они оба жили в Пере.
850
851