Зограб был, однако, также встревожен курсом армянских политических партий на подъем ставок» и их слепоту в отношении результатов, к которым могли привести их решения. Он полагал, что армяне должны были быть в состоянии признать возможность не «получить все» и относиться к реформам как к «стадии», как выразился посол Вайгенхайм[865]. Уже на следующий день, 21 декабря, когда Зограб рассказал о своей встрече с председателем Государственного Совета патриарху, Караяну, Папазяну, Бояджяну и Армену Гаро, он сделал акцент на «тупике» в вопросе «контроля» со стороны властей. Он с тревогой отметил непримиримость своих коллег и вздохнул: «Дай Бог, чтобы мы вышли из всего этого с возможно минимальным ущербом»[866]. Он напомнил им, что статья 61 Берлинского договора, основа плана реформ, предусматривала «международные гарантии», а не «международный контроль»[867]. Он призывал их пойти на уступки: это даст возможность «улучшить [их] отношения [с турками], которые стали чрезвычайно ожесточенными и принимали все более угрожающие формы». Ему ответили, что цель турок — урегулировать этот трудный момент, ускользнув от европейского «контроля», чтобы «оставить армян на время противостояния» в одиночестве[868].
Провал Халила в достижении значительных результатов, без сомнения, побудил министра внутренних дел вмешаться лично. 24 декабря 1913 г. Зограб посетил резиденцию Халила: там он встретил Талаата, который подтвердил, что стремился к назначению генеральных инспекторов Блистательной Портой. Это свелось к окончанию европейского посредничества и ограничению европейского контроля или гарантий[869]. Зограб ответил, что это было необходимо для успешных реформ; недостаточно было лишь объявить реформы, как это было в случае с армией, где не было никаких ощутимых результатов. Он сказал Талаату: «Вы будете предоставлять законность желанию армян быть в безопасности. Согласитесь, как минимум, утвердить десятилетний план по аграрному вопросу, языку, военной службе, налогу на школы и гамидие»[870].
На следующий день Зограб, Вардгес и министр финансов Мехмед Джавид, имевший репутацию политика умеренных взглядов, встретились за ужином, который являлся последним шансом достижения компромисса. Джавид заявил, что он утвердил реформы, но предложил армянам пойти на уступки иттихадистам[871].
В своей записи в дневнике от 28 декабря/10 января 1913–1914 годов Г. Зограб горько отметил, что ему приходилось мириться с антицарскими позициями дашнаков в течение пяти лет и что партия на текущий момент прервала переговоры с иттихадистами вопреки его совету[872]. Его опасения были абсолютно неоправданны, поскольку возник новый фактор, осложнивший переговоры: язвительные дискуссии между русскими и немцами по вопросу о немецкой военной миссии в Турции во главе с Лиманом фон Сандерсом[873]. Армяне, несомненно, считали, что если немцы показали готовность к компромиссу по этому вопросу, русские могут быть склонны идти на уступки по фундаментальным пунктам реформ.
Нет никаких сомнений в том, что провал армяно-турецких переговоров в декабре 1913 г. имел серьезные последствия в то время, когда иттихадисты решили получить полный контроль над армией и государством. По мнению Зограба, армяне сделали серьезную политическую ошибку, и ничто теперь не могло ее исправить. Именно это он сказал Вагану Папазяну и Армену Гаро, когда они пришли к нему 17 января 1914 г. и объявили, что готовы пойти на компромисс, который они отвергли тремя неделями ранее. Урон уже был нанесен, и Зограб пришел в ярость, когда они предложили ему навестить Халила. Он критиковал их за отказ договариваться об условиях и, в частности, за то, что они отклонили предложение доставить в Турцию Погоса Нубара для того, чтобы провести прямые переговоры с правительством[874].
Зограб сообщил Папазяну и Гаро, что младотурки договорились применять принцип «пятьдесят на пятьдесят» в местных политических учреждениях, а также при назначении государственных служащих и полицейских в вилайетах Битлис и Ван: пропорциональная система также должна была быть применена и в других регионах. На заседании комиссии по безопасности, состоявшемся в тот же день, армянская сторона предложила решить проблему курдских полков гамидие, как минимум, включением этих полков в армию. Патриарх настаивал, что принцип «пятьдесят на пятьдесят» следует также применять в Эрзуруме[875]. Но армяне должны были действовать быстро, поскольку посол России должен был позвонить в Блистательную Порту в три часа. Зограб поспешно составил ответ Патриархата на предложения Блистательной Порты, как сообщил посол. Это была по меньшей мере странная ситуация, хотя, возможно, и не самая необычная для последних лет Османской империи: представитель иностранного государства действует в качестве посредника между партией власти и партией, представляющей османскую национальную группу.
873
Там же. С. 366. Дневник 2/15 января 1914 г.