Окончательные детали плана реформы были рассмотрены 4 февраля 1914 г. в присутствии Андре Мандельштама и Зограба на обеде, состоявшемся в резиденции российского посла. Телеграммой Санкт-Петербург поручил своим дипломатам настаивать на трех позициях: во-первых, что принцип «пятьдесят на пятьдесят» следует применять к вилайету Эрзурум, во-вторых, что мухаджирам необходимо запретить въезд в Армению и, в-третьих, что христианам гарантируется право присутствовать на общих советах в зонах, в которых они находились в меньшинстве (Харпут, Диарбекир и Сивас)[876]. Блистательная Порта отклонила первое требование, сделала устное обещание в отношении второго и приняла третье[877]. 8 февраля соглашение было официально подписано.
С весны 1913 г. армянское руководство также проводило переговоры в отношении армянского представительства в Османской Палате депутатов, нацеливаясь на предстоящие выборы[878]. Министерство юстиции, однако, дало понять, что избирательная система была непропорциональной: депутаты парламента избирались для представления не этнической группы, но всей османской нации, и министерство, следовательно, не видело причин выделять армянам количество мест пропорционально их удельному весу в составе населения. Кроме того, турецкие и армянские власти не сошлись во мнении о количестве армян, проживавших в империи. После многочисленных дискуссий, из которых Патриархия была официально исключена, хотя ее политическое руководство было официальным собеседником Порты — 18 декабря 1913 г. была проведена встреча при участии армянской стороны, национального руководства и нескольких армянских сановников. На встрече было принято решение требовать по крайней мере восемнадцать-двадцать мест в парламенте; депутаты должны были избираться по всей стране и распределяться между различными вилайетами в соответствии с демографическим весом армянского населения в каждом. Иттихадисты первоначально приняли эти предложения, но затем передумали, несомненно тогда, когда переговоры по плану реформ были прерваны. В феврале 1914 г., Степан Караян и новый патриарх Завен Тер-Егиаян, избранный в августе 1913 г.[879], провели встречу с министром внутренних дел М. Талаатом и генеральным секретарем иттихадистов Мидхатом Шюкрю, на которой они, наконец, согласились установить количество армянских депутатов в числе шестнадцати человек. Однако было также предусмотрено, что кандидаты, рекомендованные Патриархией, сначала должны быть представлены в бюро Иттихада для «утверждения». В качестве жеста доброй воли» министр даже пообедал, «в качестве демонстрации своего доверия армянам», что он будет избирать одного из этих кандидатов вице-президентом Османской Палаты; проводить реформы, которые необходимо было провести в Армении в кратчайшие сроки, и оживить экономику в этих регионах путем строительства там железной дороги[880]. По воспоминаниям Вагана Папазяна, на этой встрече М. Талаат заявил, что нет никаких оснований для того, — чтобы они не могли прийти к соглашению по вопросу армянского представительства в Османском парламенте». Целью всех этих заявлений М. Джавида, М. Талаата и даже Гусейна Джахита (в «Танине») было успокоить Европу, с которой османское правительство в течение нескольких месяцев вело переговоры для получения новых кредитов, тем более что Париж и Лондон дали понять, что одним из условий для получения желаемого кредита было быстрое осуществление армянских реформ. Папазян также сообщал нам, что ходили слухи о назначении Петроса Халаджяна генеральным инспектором. Папазян пишет: «Этим способом им удалось одурачить европейцев и пустить пыль им в глаза»[881].
К концу этого поединка, который длился более года, официальные армянские организации добились своего по основным пунктам. В то же время, однако, власть перешла из рук либералов в руки радикального кабинета младотурок, который, в конечном счете, уступил только под сильным давлением со стороны европейских держав. Все указывает на то, что иттихадисты по-прежнему враждебно относились к реформам, которые они считали первым шагом сепаратистского процесса. Казалось, ничто не может примирить младотурок и армян, которые теперь находились в напряженном противостоянии, как пара, которая уже подала на развод.
878
Протоколы Национальной палаты. Стенограммы заседания от 3 мая 1913 г. С. 3 и последующие (на арм. яз.).
880
Rapport de la Direction nationale. Pp. 98–99. Мы узнаем из этого отчета, что должности депутатов, представляющих армян, распределялись следующим образом: две для Константинополя, одна для Арганы, две для Битлиса, одна для Смирны, два для Эрзурума, одна для Кайсери, одна для Алеппо, одна для Марата, одна для Исмита, одна для Сиваса, две для Вана и одна для Козана.