В 1914 г. Ван, казалось, оправился от бедствий, которые он недавно пережил. Вали Тахсин-паша восстановил законность и порядок в вилайете и показал пример хорошего отношения к армянам. Хофф, в свою очередь, приступил к сбору информации о текущей ситуации и сбору данных, необходимых ему для реализации реформ. Однако 16–29 августа 1914 г. Министерство внутренних дел приказало генеральному инспектору оставить свой пост и без промедления вернуться в Константинополь. Его отъезд совпал с приездом немецкого консула в Эрзурум, которому был посвящен военный смотр, где «двенадцать тысяч солдат маршировали гусиным шагом». Через несколько дней Тахсин-паша обнаружил, что он был полуофициально «заменен» на посту главы вилайета шурином Энвера, Джевдет-беем, который временно получил двойное звание: военного губернатора Вана и главнокомандующего турецкими войсками, массово расположенными на протяжении всей персидской границы[919]. Трудно воспринимать эти события не иначе, как меры, принимаемые в преддверии созревания конфликта, что свидетельствует о намерениях и желании иттихадистов бросить Османскую империю в бой.
В ходе встречи, которую Хофф провел с министром внутренних дел Мехмедом Талаатом после своего возвращения в Стамбул, армянский депутат Вардгес Серингюлян, также приглашенный на встречу, отдал честь возвращению норвежца остроумным высказыванием: «Вы реформировали Армению, «иншалла», а теперь вы вернулись». В своем дневнике Зограб писал, что «Хофф вернулся, по крайней мере, убежденным в том, что Армении необходимы реформы и что турки не имели никакого желания их проводить»[920]. Но армянские лидеры почувствовали угрозу, нависшую над их нацией. Тот факт, что султан никак не упомянул о «назначении двух европейских инспекторов в восточные вилайеты»[921] в своей речи перед турецким парламентом при официальном введении его в новый законодательный период 14 мая 1914 г., сам по себе является очень показательным признаком.
Тем не менее до июля сотрудники Константинопольской Патриархии были очень активны в вопросах, связанных с реформами, о чем свидетельствуют многочисленные письма (о введении в действие плана реформ и мерах, которые необходимо принять, чтобы облегчить его принятие), которыми они обменивались с епархиями в провинции (например, в Трапезунде или Гюрюнс Эти документы ссылались на циркулярное письмо от 17 февраля 1914 г., разосланное Патриархией[922]. Казалось, все силы были мобилизованы с целью установления основ порядка в армянских провинциях. Для успешного выполнения всех этих задач было жизненно необходимо установить тесные отношения с центральной османской администрацией. Однако после разрыва в декабре 1913 г. армянские столичные лидеры и даже Патриархия были попросту игнорированы и лишь изредка получали возможность диалога со своими младотурецкими оппонентами Ситуация осложнялась тем, что османский парламент ушел на каникулы 2 августа, за день до провозглашения всеобщей мобилизации[923], оставив кабинету право принимать «временные» законы. Восточный круг, место, где можно было встретить политиков, высокопоставленных чиновников и иностранных дипломатов и получить представление о ситуации в стране, в этот период часто посещали два его армянских члена, Г. Зограб и Б. Халаджян. Среди дашнаков Армен Гаро и Вардгес Серингюлян поддерживали личные контакты с некоторыми министрами и членами Центрального комитета младотурок[924].
4 июля того же года была проведена сессия армянской палаты, оказавшаяся заключительной. Габриэл Норатункян, председательствовавший на сессии, открыл дискуссию в полукруге в Галате в присутствии Григора Зограба и Вардгеса Серингюляна корифеев армянской политики[925]. В то время, когда в результате ультиматума, выдвинутого австрийцами Сербии в конце июня, тревожные признаки войны уже появились на горизонте, Политический Совет отметил первые меры, принятые в провинции в рамках плана реформ. И только в середине июля в армянских кругах было отмечено резкое изменение характера угроз, нависающих над армянами. Кампании прессы, которые были хоть и очерняющими, но безвредными, теперь выступали гораздо более тревожными темами: они изображали армян как повстанцев, состоящих в сговоре с политическими ссыльными и иностранными державами. Новая кампания, которая, кажется, была организована в высших эшелонах власти, началась с ареста 16 июля 1914 г. двадцати ведущих членов Социал-демократической партии Гнчак, оперативно последовавшим за ним лишением свободы около ста активистов более низкого ранга и поисков редакционных отделов и клубов партии, а также домов арестованных.
919
APC/PAJ 7 470-471-472, Bureau d’information du Patriarcat, Faits et documents, № 37, l’affaire de Van. Французский посол подтверждает, что Хофф был отозван без предоставления точной информации и что Вестененк был переведен на «половинную оплату», а затем принудительно отправлен в отпуск: АМАЕ, Guerre 1914–1918, Turquie. Vol. 846, fº 234. Письмо французского посла в Константинополе Бомпара к главе совета и министру иностранных дел Думергу, 30 сентября 1914.
920
Дневник, 3/16 ноября 1914 г. См.:
921
АМАЕ, Turquie, Politique intérieure, n. s., vol. 9, fº 290rº-vº. Письмо французского посла в Константинополе Бомпара главе совета и министру иностранных дел Думергу, 17 мая 1914 г.
922
APC/PAJ Մ 979–982, Archives du Patriarcat. Письма от 16 июля 1914 г. от епископства Эрзурума патриарху Завен Тер-Егиаяну о реформах в армянских провинциях (№ 543 и второе от 2 мая 1914, APJ Մ 970-971-972; APC/PAJ, PCI Bureau, Շ 296, переписка от 8 июня 1914 между Всеармянским Благотворительным Союзом, с одной стороны, и католикосом Геворком V и патриархом Завеном, с другой стороны, о планах, которые будут осуществляться в связи с реформами в провинциях.
925
Протоколы Национальной палаты. Стенограммы заседания от 4 июля 1914 г. С. 15–20 (на арм. яз.).