Во всяком случае, партийным чиновникам Гнчака не было известно, что министру внутренних дел Талаату удалось внедрить в партию офицера из службы разведки. Этот офицер, Артур Есаян, известный также как Аршавир Саакян[935], добился того, чтобы его отправили делегатом на конгресс в Констанце от каирского комитета партии. Через Агадха, османского консула в Деде, он предоставил Талаату подробное описание решений, принятых конгрессом, и список участников, поскольку большинство армянских организаций находилось под наблюдением агентов министра, можно предположить, что СДПГ, бескомпромиссно противостоящая Иттихаду и состоящая из бесстрашных активистов, находилась под большим контролем, чем все остальные. Есть все основания полагать, что после обезглавливания либеральной османской оппозиции младотурки решили избавить себя от гнчаковцев, которые неустанно осуждали их политические решения. Открытое письмо к европейским правительствам, опубликованное СДПГ в Париже в 1913 г., после конгресса в Констанце[936], должно быть, только усилило решимость младотурок, учитывая значительный эффект, который оно произвело в Европе. В этом письме партия критиковала Европу из-за колебаний ее дипломатии с момента принятия статьи 61 Берлинского трактата и указывала на разрушительное воздействие на османское армянское населения невыполнения обещаний, содержащихся в договоре. Ряд европейских газет даже опубликовал передовые статьи по вопросу о «реформах в Армении»[937], напоминающие своим читателям о «моральном» обязательстве держав положить конец поборам, которым сменявшие друг друга правительства подвергали армян или попросту закрывали на них глаза. Обращение гнчаковцев, написанное лицами с четкими: социальными ценностями, осудило архаичность и консерватизм режима младотурок, сходство его методов с методами Абдул-Гамида и использование мусульман в качестве инструмента. Несмотря на то, что обращение было размещено в довольно сложных условиях, оно вряд ли послужило основой для обвинительного заключения в демократическом обществе, во всяком случае, обвинительного заключения в преступном сговоре.
Более того, источником этого призыва был «внешний» Центральный комитет, от которого, в соответствии с уставом партии, турецкий комитет был независим, и утверждение, что турецкий комитет попустительствовал обращению, ничем не оправдано.
На данный момент в нашей дискуссии, очевидно, возникает вопрос: если документы, собранные Аршавиром Саакяном, были настолько опасны, как несколько позже заявляло османское правительство, почему оно ждало до ареста лидеров Гнчака 16 июля 1914 г. в Стамбуле[938]? Была ли причиной задержки неизбежность войны, которую младотурецкое руководство уже решило начать? Было ли это подготовкой к покушению на министра внутренних дел, на которое не было никакого намека до начала переговоров? В любом случае совершенно очевидно, что это было наиболее подходящим моментом, поскольку внимание всей Европы было приковано к австро-сербскому кризису. Из подробного отчета о допросах, которым подвергались лидеры Гнчака, и о характере преступлений, за которые им были впоследствии предъявлены обвинения, — Бедри-бей, начальник полиции в столице, лично сообщил им о выдвинутых против них обвинениях, — возникает общее обвинение в сговоре с целью поставить под угрозу государственную безопасность; вовлеченность в преступление генерала Шериф-паши, во главе оппозиции в эмиграции в Париже; и покушение на убийство человека, чья личность не раскрывается[939].
935
В 1911 г. Аршавир Саакян оказался боевиком Гнчака в Каире и Александрии. В этом качестве он был выбран Комитетом Египта, чтобы представлять его на конгрессе в Констанце в сентябре 1913 г. Вскоре после возвращения в Каир он встретился в Александрии с Джемаль Азми-беем, главой государственной безопасности (который, будучи вали Трапезунда, организовал позднее искоренение армянского населения побережья Черного моря в 1915 г.). После разоблачения Саакяна он сумел пробиться в Стамбул благодаря османскому временному поверенному в делах в Каире (там же. С. 377–379). Он был казнен боевиками Гнчака в Адане 25 декабря 1919 г., вскоре после освобождения французскими властями: CADN, Mandat Syrie-Liban, 1er versement, Cilicie-administration, vol. 133.
937
Этот призыв, наряду с другими доказательствами, явился основанием для обвинительного заключения в суде над гнчаковцами в апреле — мае 1915 г.
938
939
Там же. С. 61. Покушение на жизнь генерала Шерифа-паши, лидера оппозиции в изгнании, в 1913 г. было, вероятно, заказано Иттихадом: