По идеологической логике Иттихада, эти «внутренние» и «внешние» операции были двумя сторонами одной медали. Они являлись дополнительным вкладом в конечную цель господство тюркизма: навязать везде национальный идеал Иттихада. Другими словами, не было никакого противоречия в действиях Комитета «Единение и прогресс», поскольку он следовал своему курсу. Воспользовавшись условиями военного времени, он использовал свое секретное оружие, чтобы выполнить высшую миссию во имя нации.
Различие между Иттихадом и Военным министерством было поверхностным, хотя когда это затрудняло понимание структуры работы этого аппарата. Иттихад и его порождение, политбюро «Тешкилят-и Махсуса», сохранили, так сказать, эксклюзивный политический и оперативный контроль над деятельностью организации с помощью Министерства внутренних дел и органов местного самоуправления, находящихся под его эгидой. Военные власти, со своей стороны, были ответственны за вербовку, снаряжение, подготовку офицеров и, конечно, финансирование отрядов убийц из секретных фондов, находящихся в распоряжении Военного министерства[1013]. Сотрудничество в этой области иногда было трудным, но примеры, приведенные в четвертой части этого исследования, показывают, что политические цели всегда брали верх над военными или этическими соображениями. Пересечение между двумя источниками власти, политическим и военным, и большое мастерство, с которым Иттихад маскировал операции «Специальной организации» как контрразведывательные мероприятия, без сомнения объясняют, почему некоторые ученые не смогли осознать существование второй «Специальной организации»[1014].
Существовало, однако, основное различие между первой «Специальной организацией» и второй, которая преследовала более узкие цели Центрального комитета партии «Единение и прогресс» с августа 1914 г. Это различие вытекает из введения критически важной инновации: масштабный наем осужденных, выпущенных из турецких тюрем, в состав второй версии «Специальной организации». Рассматривая то, как это нововведение работало на практике, а также характер миссий, возложенных на новую организацию, можно оценить геноцидальные намерения Иттихада. Это также позволяет нам точно определить период, в котором младотурецкий режим принял решение перевести свои планы в действие.
Телеграмма, отправленная комитетом Бурсы в Центральный комитет Иттихада, в ответ на приказы, переданные 15 сентября 1914 г., является первоисточником, упоминающим о наборе преступников. Этот документ показывает, что все местные комитеты были ознакомлены с просьбой нанять осужденных в Специальную организацию, но оказалось трудно «найти достаточное количество людей, которые были часто замешаны в убийствах и кражах». Местные иттихадисты тем не менее считали, что они могли бы представить от вилайета Бурса от пятисот до тысячи новобранцев с желаемыми навыками[1015]. Заметно, что обычные сети Комитета «Единение и прогресс» все еще использовались в первые недели кампании по набору рекрутов, вероятно потому, что политическое бюро «Специальной организации» еще не существовало или только организовывалось.
Более того, нет практически никакой документации о деятельности «Специальной организации» до начала осени 1914 г. После даты официального объявления о начале войны источники вдруг начинают размножаться. Шифрованная депеша от 13 ноября 1914 г., отправленная Халилом [Кут], который был назначен командиром пятого персидского экспедиционного корпуса лишь в декабре Мидхату Шюкрю, генеральному секретарю партии, приказывала ответственным секретарям в провинциях ускорить создание отрядов «Специальной организации». Этот документ был скреплен подписями д-ра Назима, Атиф-бея и Азиз-бея, начальника управления государственной безопасности[1016]; это оправдывает подозрения, что к началу ноября политическое бюро «Специальной организации» уже действовало, в то время как все больше и больше осужденных были освобождены из-под стражи. Другие телеграммы, датированные серединой ноября, были зачитаны на заседании судебного процесса против юнионистов (во время допроса полковника Джевада); отправленные Бехаэддином Шакиром в Эрзурум или на имя Мидхата Шюкрю, они пришли в филиалы комитета партии «Единение и прогресс» в Бурсе, Исмите, Бандырме и Балыкесире[1017], и они указывают, что председатель политического бюро «Специальной организации» вел переписку с генеральным секретарем Иттихада о вопросах, связанных с формированием отрядов, а также то, что члены политбюро из Стамбула работали непосредственно с ответственными секретарями, отправляемыми Комитетом «Единение и прогресс» во все регионы империи. 20 ноября 1914 г. шифрованная телеграмма от Мусы-бея, инспектора Комитета «Единение и прогресс» в Балыкесире, сообщила политбюро, что мутесариф 16 ноября 1914 г. получил зашифрованную телеграмму от министра внутренних дел, содержащую приказ о создании групп в недельный срок с привлечением осужденных, освобожденных из тюрем, и отправлении их на места, где они должны были служить[1018]. Другими словами, министр внутренних дел и местные правительственные чиновники также помогали создавать отряды чете в тот же период.
1013
1014
1015
Шестое заседание судебного процесса против юнионистов, 14 мая 1919 г.: «Takvim-ı Vakayi», № 3557, 25 mai 1919. P. 98.
1016
Пятое заседание судебного процесса против юнионистов, 12 мая 1919 г., в 13:50: «Takvim-ı Vakayi», № 3540, 5 mai 1919. P. 5, col. 2, lignes 8-14; cinquième seance, du 12 mai 1919: «Takvim-ı Vakayi», № 3554, 21 mai 1919. P. 69.
1017
Пятое заседание судебного процесса против юнионистов, 12 мая 1919 г.: «Takvim-ı Vakayi», № 3554, 21 mai 1919. Pp. 67–69. Телеграмма от бюро, подписанная Азизом, Атифом, Назимом и Халилом, датированная 13 ноября 1914 г. Председательствующий судья приказал зачитать другую телеграмму, а затем спросил полковника Джевада, был ли он тем, кто написал «Уничтожить» на полях зашифрованной телеграммы, и получил ли он приказ сделать это (с. 68).
1018
Шестое заседание судебного процесса против юнионистов, 14 мая 1919 г.: «Takvim-ı Vakayi», № 3557, 25 mai 1919. P. 97.