Таким образом, ноябрь знаменует собой поворотный момент в реализации решений Центрального комитета Иттихада: именно в ноябре процесс освобождения преступников из тюрьмы был ускорен. Сто двадцать четыре человека были освобождены из тюрьмы Биньян (в вилайете Сивас) только в ноябре благодаря вали Муаммару, который договорился непосредственно с председательствующим судьей местного суда[1019]. Исследование, проведенное Кригером, показывает, что не менее десяти тысяч заключенных по общему праву преступников, большинство из которых были убийцами, были отпущены на свободу и поступили в отряды «Специальной организации», начиная с осени 1914 г.[1020]. Стоит отметить, что медицинские службы, армия, жандармерия и судьи участвовали в освобождении каждого из этих осужденных, как видно в случае с центральной тюрьмой Ангоры, двести сорок девять освобожденных преступников которой предстали перед комиссией, в состав которой входили Махмуд Джалаледдин-бей, глава департамента здравоохранения Ангоры; капитан Фехми-бей; полковник Мехмед Засиф-бей, командующий жандармерией Ангоры, и Али Хайдар-бей, судья императорского апелляционного суда[1021]. Во всех регионах страны были созданы специальные комитеты для контроля процедуры выбора преступников, выпущенных из-под стражи и включенных в отряды. Генеральный секретарь Комитета «Единение и прогресс» Мидхат Шюкрю, отвечая на вопросы на шестом заседании судебного процесса против юнионистов, заявил, что после того, как чете были отпущены на свободу и интегрированы в отряды «Специальной организации», они считались «намуслу» (уважаемыми людьми), ибо они служили отечеству, вырезая армянских женщин и детей»[1022].
Таким образом, «Специальная организация» получила выгоду от активного сотрудничества с государственными организациями, особенно с Министерством юстиции, без одобрения которого было бы невозможно выпускать преступников из тюрьмы. Тем не менее, отвечая на вопрос Пятой комиссии парламента в ноябре 1918 г., министр Ибрагим Пири-заде заявил: «Я ничего не знал об этой организации. Совет министров также ничего не знал об этом. Мы находились в полном неведении об их целях и деятельности. Я абсолютно ничего не знал об этом и не обязан был знать»[1023]. Далее депутат отметил, что «Омер Наджи-бей приступил к осуществлению мероприятий, связанных со Специальной организацией, и достаточно странно, что Ибрахим-бей, который был членом Совета министров, когда все эти события имели место, узнал о них только по факту». Загнанный в угол, Ибрахим-бей наконец сдался: Я остался в кабинете, чтобы противостоять, в определенной степени, актам такого рода, которых мне сообщали. Будьте уверены, — то, когда я говорю, что мы не знали о «Специальной организации», я имею в виду, что одно решение не было принято Советом министров». Когда арабский депутат Фуад-бей спросил Ибрахим-бея, санкционировал «и он освобождение заключенных по общему праву, Ибрахим признался, в своем стиле, что санкционировал: «Да. Я уже не помню, чтобы вилайет вмешивался. Но когда я узнал о намерении освободить осужденных в этом вилайете, чтобы отправить их на фронт, я категорически протестовал… Затем мы подготовили законопроект по этому вопросу, который был ратифицирован вашим почетным собранием»[1024].
Откровения полковника Джевада, военного губернатора (мухафиза) Стамбула и члена политического бюро «Специальной организации», показывают, что определенные провинциальные вали не желали выполнять приказы, которые они получили от руководства страны, а именно приказы о проведении депортации и резни. Как мы увидим, такие люди были быстро уволены, а иногда заменены ответственными секретарями, делегированными иттихадистами. Ответ младотурецкого правительства принял форму специального закона, принятого в декабре 1914 г., который легализовал вербовку осужденных преступников в ополчение[1025]; закон был предназначен для преодоления угрызений совести некоторых официальных лиц. Другими словами, все знали, какие задания должны были выполнить чете. Телеграмма офицера генштаба, полковника Бехича Эркина к политическому бюро «Специальной организации» от 7 декабря 1914 г. является показательной в этом плане. Информируя политическое бюро о принятии закона о вербовке преступников, отправитель указывает, что губернаторы провинций будут отныне иметь возможность «действовать на законных основаниях»[1026].
1022
Шестое заседание судебного процесса против юнионистов, 14 мая 1919 г., допрос Мидхата Шюкрю (с. 91–99): «Takvim-ı Vakayi», № 3557, 25 mai 1919. P. 92.
1023
SHAT, Service historique de la Marine, S.R. Marine, Turquie, 1BB7 236, doc. № 2054 B-9, Constantinople le 3 mai 1920, L. Feuillet, déposition d’Ibrahim bey. Pp. 40–42; Ittihat-Terakki’nin sorgulanması. S. 133–169.
1025
Второе заседание судебного процесса против юнионистов, 4 мая 1919 г., «Takvim-ı Vakayi», № 3543, 12 mai 1919. Pp. 28–29;