Будучи далекой от чистой теоретики, модель Гёкальпа определяет практические области, такие, как контроль над экономикой, и ставит перед собой грандиозные цели завоевания российских туркоязычных провинций. По мнению Гёкальпа, единственный путь, которым турки могли восстановить наследственные достоинства турецкой нации, это ассимилировать западную культуру, позаботившись о том, чтобы не потерять в этом процессе свои души[1071].
Как пишет Бозарслан, действительно, «до установления конституционного строя уже было много турок [в Турции]. Однако, поскольку отсутствовала идея “мы турецкая нация”, то, соответственно, и не было никакой турецкой нации»[1072]. С этого времени иттихадисты стремились строить эту нацию, борясь против «национального самосознания» других групп в империи. Цель состояла в установлении «Мешрутийета», «уникальной османской национальной индивидуальности»[1073], то есть в пакте сцепления с пантюркизмом. По мнению Гёкальпа, уже больше не было места для официальных представительств миллетов, немусульманских общин, чье существование было лишь историческим анахронизмом, не унаследованным от Османской империи. Миллет был «секретной государственной организацией, предназначенной для меньшинств», и, хотелось бы добавить, очень подозрительной[1074]. Тем не менее было не так-то просто прекратить отношения с армянской и греческой патриархиями и создавать гомогенную нацию в пределах Османской империи, поскольку непременным условием была ассимиляция групп нетурецкой национальности, включая арабов и курдов. «Отуречивание ислама»[1075]действительно являлось частью программы Гёкальпа, и КЕП также предпринял попытку достижения этой цели. Результаты, однако, были катастрофическими. В условиях проживания не в своей стране, но со своими собственными кодексами поведения, партия смогла, в лучшем случае, принять на работу маргинальные группы или правонарушителей, чуждых их собственному видению культурной среды[1076].
Существовало еще одно направление в идеологическом проекте Гёкальпа особой важности, узаконивающее деятельность младотурецкой элиты. Понятие нации подменялось понятием общества или, другими словами, отказом от личности как политического лица в пользу коллектива нации, с которой, как мы уже отмечали, КЕП безоговорочно себя идентифицировал. Надо отметить, что в этой покоренной массе Гёкальп различал понятия «героя» или «супермена» Герой, в отличие от массы, имел полную свободу действий, в том числе свободу «идти наперекор обществу и правовым институтам и ставить себя выше общества и особенно закона. Законность действий героя не исходит из соблюдения законов и тем более из их соответствия традиции; она исходит из исторического импорта своего проекта. Реализация этого проекта может призвать к использованию средств, одновременно исключительных и нетрадиционных и, таким образом, естественно способных подорвать любое социальное согласие; и в то же время они могут быть незаконными, если именно этого требуется»[1077].
Эта идеологическая проверка методов уже прочно вошедшая в политику Иттихада, напоминает самооправдание некоторых армянских революционеров, которые выдавали себя за «героев», сражающихся за свой народ. Узаконивание деятельности героя, его убежденность в том, что он вынужден действовать вне закона на благо своего народа и на благо защиты будущего своей страны, сформировали ядро того, что Талаат должен был сказать западным дипломатам, а затем и его обвинителям. Заявление, которое сделал д-р Решид, вали Диарбекира, незадолго до своего самоубийства в 1919 г., подпадает под эту категорию: «Армяне либо сметут турок прочь, либо будут сметены самими турками… Меня не очень волнует то, что другие народы пишут обо мне»[1078].
Последний момент, популяризированный Гёкальпом, грандиозный план по объединению турок, который был принят иттихадистами как высший идеал в годы, непосредственно предшествовавшие Первой мировой войне, конечно, не был абсолютно новым. М. Ш. Ханиоглу хорошо показал роль журнала «Турк» в популяризации этой темы на заре XX века. Тем не менее с помощью Гёкальпа (который, следует напомнить, являлся членом Центрального комитета иттихадистов, где он некоторое время общался с Ахмедом Агаевым, еще одним идеологом тюркизма) эта теоретическая концепция, которая до того представляла собой форму боевого клича тюркизма, приобрела практический характер. Она больше была лозунгом не оппозиционной группы, но комитета, который стоял во главе политической программы и держал власть в своих руках, Гёкальп даже настаивал, что государство, которое «называется Туркия и турецкая нация», не будет жизнеспособным, если они не объединят всех турок и если все эти турне будут говорить на одном языке, исламском и турецком, который должен быть создан; единое целое будет основываться на турецкой национальной экономике и разделении труда[1079]. Его проект представлял тобой несколько этапов на пути к достижению идеала объединения турок: «Тюркияджылык» (объединение турками Турции), «Огузджулук» (объединение турками племени Огуз), и, наконец, «Туранджылык» (объединение всех турок)»[1080]. Это была обширная программа, которая, как можно увидеть, включала стремление реализовать первые османские военные операции на Кавказе, проект пантюркизма, разработанный Гёкальпом, несомненно, объясняет, почему не одобрял по крайней мере искоренение армян, оправданное их «государственной изменой»[1081]. Наряду с д-ром Шакиром и Назимом Гёкальп, вероятно, принимал участие в военном «мероприятии», как и его дядя Фейзи Пиринчиадзе, депутат парламента Диарбекира[1082], главный приспешник вали д-ра Решида в ликвидации 120 000 армян в этом вилайете.
1071
Ibid. P. 90. Он цитирует Зию Гёкальпа:
1073
1074
1078
Цитирован Мидхатом Шюкрю [Бледа]: Mıdhat Şukru Bleda, İmparatorluğun Çöküşü, İstanbul, 1979. S. 58.
1079
1080
1081
1082