«Милли иктисат» (национальная экономика), или Захват «брошенной» армянской собственности
Непросто понять или даже предположить, что экономический аспект разрушения османских армян, задуманный КЕП, был одной из основных материальных и геологических целей, преследуемых Центральным комитетом иттихадистов и, соответственно, одним из факторов, которые привел в действие геноцид. Сами армяне явно почувствовали, что захват имущества, которому они подверглись, не был грабежом обычного типа, осуществляемым, например, под управлением Абдул-Гамида. Экономический бойкот армян 1913 г. уже смог наиболее проницательным из них осознать, что они столкнулись со скоординированным движением, разработанным для разрушения их финансового положения. Однако отнюдь не очевидно, что они в полной мере предвидели последствия односторонней отмены капитуляций 1 октября 1914 г.[1102]. Традиционно описываемый в турецкой историографии как признак намерения страны освободиться от кандалов, надетых государствами-колонизаторами, и отмена этих двусторонних соглашений лишили иностранные инвестиции и иностранную собственность в Османской империи всех правовых гарантий и прежде всего освободили путь для их «национализации». С отменой капитуляций Центральный комитет иттихадистов запустил первый этап своего плана по «национализации» экономики. Цель второго этапа состояла в наложении ареста на имущество греков и армян.
Придя к власти после нескольких десятилетий экономического либерализма, основанного на модернизированном законодательстве, поощряющем торговлю и иностранные инвестиции, КЕП сразу выбрал «экономическую независимость»[1103]. В соответствии с их националистической идеологией и тюркистским дискурсом младотурки решили строить национальную экономику. Э. Цюрхер отмечает, однако, что «наивность младотурецкой экономической политики»[1104] была вдохновлена, в частности, такой яркой фигурой, как Александр Гельфанд, который был сторонником создания отечественной торговой и промышленной буржуазии, И все-таки именно Зия Гёкальп, человек, находившийся под сильным влиянием немецкой традиции социальной солидарности, убедил иттихадистов «национализировать» экономическую сферу, поскольку, как он писал, «любое современное общество, в котором преобладает органическое [то есть неэтническое] единение, подвергается риску распада»[1105]. Он прекрасно понимал, что без буржуазии было бы невозможно реализовать его турецкий национальный проект. Тем не менее, с точки зрения иттихадистов, османской буржуазии явно не хватало необходимых качеств: в основном османскую буржуазию составляли греки и армяне. Таким образом, это положение дел необходимо было исправить «национализацией» греческих и армянских предприятий, — то есть отдать их в руки турецких предпринимателей.
На самом деле, программа, которую защищал Зия Гёкальп, была гораздо амбициознее и основательнее. Он много думал о способе, с помощью которого турки могли бы получить доступ к цивилизации или, если угодно, приобрести «статус современной нации», и уловил «неразрывную связь между возникновением капитализма и доступом к цивилизации и формированием нации»[1106]. Он знал, что турки были настолько «сосредоточены на создании государства» «естественным путем», что даже их «революция» была делом «государства», которому было предопределено играть главную роль в экономике, формировании коммерческих организаций и создании общественного порядка Это были все действия, которые «естественно вытекали из турецкого закона»[1107]. Государственный интервенционизм, сторонником которого был Гёкальп, был явно направлен против классической политической экономии, и, казалось бы, это препятствовало развитию экономики страны. Программа Гёкальпа стремилась заложить основание зарождающейся нации, которой будут четко управлять представители ее элиты.
1102