Захват имущества армянских и греческих предприятий был совершен еще в самом начале войны под знаком военных реквизиций и, по-видимому, являлся первым этапом комплексного плана КЕП. Это проложило путь к официальной конфискации армянского имущества, проведенной несколько месяцев назад, когда начались депортации. Работая на ту же власть, что и «Специальная организация», КЕП контролировал, действуя через различные министерства, создание «комиссий по оставленному имуществу» во всех провинциях. Согласно Информационному бюро Армянской Патриархии в Константинополе, проводившему расследование по этому делу в конце 1918 г., Абдурахман-бей и его помощник Мумтаз-бей были специальными делегатами, направленными Центральным комитетом иттихадистов для создания «эмвали метруке», комиссий по оставленному имуществу, в каждой провинции и соблюдения» закона, известного как закон «об оставленном имуществе» [1122].
Из другого документа мы узнаем, что предшествующие процедуры были детально проработаны Мустафой Резадом, «киами оиаси», главой департамента национальной полиции по политическим вопросам с начала 1915 г. до июня 1917 г.). Резад, в частности, отвечал за составление списков предпринимателей, подлежащих аресту, и создание «эмвали метруке», комиссий по оставленному имуществу[1123].
Документ, который наиболее убедительно иллюстрирует связь между политикой КЕП по созданию «национальной экономики», с одной стороны, и конфискацией оставленного» армянского имущества, с другой стороны, представляет собой директиву, датированную февралем 1916 г. и подписанную самим министром внутренних дел: «Цель директивы о создании мусульманских предприятий и помощи и средствах, которые будут им предоставлены, состоит в том, чтобы вовлечь мусульман в коммерческую деятельность и увеличить количество исламских коммерческих компаний. Однако мое внимание привлек тот факт, что этот приказ был неправильно истолкован; что в некоторых регионах была совершена попытка передать все оставленное имущество только этим компаниям; что все торговые фирмы и магазины были переданы этим компаниям, в то время как остальная часть населения не была допущена к участию в аукционах; что многие из этих компаний распускались сразу после продажи приобретенных таким образом активов по цене в несколько раз выше [покупной]. Следовало предоставить помощь и средства мусульманам для поощрения их создавать коммерческие фирмы; меры для защиты отдельных предприятий и специальные меры для обеспечения гарантии помощи, распространенной на компании, не должны были привести к возникновению коммерческих привилегий или спекуляции. Оставленные товары должны выставляться на аукционе и продаваться отдельно. В частности, остальной части населения должна предоставляться возможность участвовать в аукционах так же, как и лицам, занимающимся торговлей. Министр Талаат»[1124].
Ожесточение министра, несомненно, отразило жалобы, которые поступили в Стамбул от лиц, которым не была предоставлена возможность принять участие в «аукционах» по армянскому имуществу.
Вскоре после того было опубликовано временное постановление о депортации, директивой от 15 июня 1915 г. было узаконено создание местных комиссий, отвечающих за «защиту» «оставленного имущества»[1125]. Эта простая административная мера послужила основой для конфискаций, проведенных до осени 1915 г. Таким образом, можно сказать, что закон, который на административном уровне придал официальный статус разграблению армянского имущества, был принят постфактум. Стоит отметить, что этот «Временный закон об имуществе, обязательствах и долгах депортированных лиц» от 13/26 сентября 1331/1915 гг. (17 зилкаде 1333)[1126] был разработан управлением по расселению племен и беженцев, учреждением, подчиняющимся Министерству внутренних дел и отвечающим за планирование депортаций, Он был дополнен «Положением о выполнении временного закона от 13 сентября 1331/1915 гг. о комиссиях, ответственных за ликвидацию имущества, оставленного депортированными, и об их ответственности» от 26 октября/8 июля 1331/1915 гг. (30 зилхидийе 1333)[1127]. Это положение стало основой для создания «эмвали метруке», комиссий по оставленному имуществу; это сопоставимо с указами, которые разрешают применение закона во французской правовой системе.
1122
APC. PAJ, PCI Bureau, Ի 125-128-129-130. Список военных преступников, замешанных в совершении массовых убийств и депортаций.
1123
APC/PAJ, PCI Bureau, Յ 202, file № 31/1-2. Турки, ответственные за злодеяния против армян. Уроженец Ортакёй. Решат учил армянский язык. Он был каймакамом в вилайете Эрзурум, временно исполняющим обязанности мутесарифа в Баязеде, и в 1913 г. он отвечал за реорганизацию полиции в три управления. Одно из них стало Управлением по делам полиции, в котором он занял должность помощника начальника столичной полиции Бедри. В июне 1917 г. он был назначен мутесарифом Айдына. При кемалистском режиме он принял имя Мимароглу и продолжил занимать важные посты до избрания депутатом парламента.
1124
APC/PAJ, PCI Bureau, Հ 144. Заверенные копии шифрованной телеграммы Талаата, министра внутренних дел Блистательной Порты, в вилайет Конья, 6 февраля 1916, заверено 27 марта 1919 г. управлением министерства внутренних дел, опубликовано в «Takvim-ı Vakayi», № 3540. Pp. 1-14.
1126
Оригинал на османском языке: «Takvim-ı Vakayi», № 2303, du 14 septembre 1915. Pp. 1–7; армянская редакция: APC/PAJ, Ը 177–179, Bureau d’information du Patriarcat; французская редакция, опубликовано 2 апреля 1923 г.: supplément В, de La Législation turque, Constantinople, édition Rizzo & Son. Pp. 1–6 (conservé dans les archives du SHAT, série E, carton 320, Turquie 260, ff. 49-51vº).
1127
Оригинал на османском языке: «Takvim-ı Vakayi» № 2343, du 28 octobre 1915, en 25 articles; APC/PAJ Ը 205, Bureau d’information du Patriarcat; французская редакция опубликовано 2 апреля 1923 г., supplément В, de La Législation turque, Constantinople. Pp. 7-15. SHAT, série E, carton 320, Turquie, 260, ff. 52–56.