Статья 13 носит решающий характер, поскольку она разрешает комиссии «принимать поставку наличных денег от депортированных лиц и товаров, вверенных на хранение правительству, и других видов имущества, принадлежащего вышеупомянутым депортированным лицам», а также «требовать от частных лиц, банков и других финансовых учреждений проведение инвентаризации денежных средств и имущества, оставленного депортированным лицом»[1139]. Далее, статья 16 предусматривает, что «должна быть проведена инвентаризация объектов, изображений и священных книг, найденных в церквях, и вышеупомянутые объекты подлежат охране». Право распоряжаться школами, монастырями и всеми материалами этих учреждений должно переходить к Министерству народного просвещения»[1140].
Статья 18 рекомендует продажу имущества на аукционе «по цене, наиболее близкой к ее реальной стоимости». И, наконец, статья 22 предусматривает что «деятельность комиссий» должна осуществляться под руководством «центральной администрации»[1141]. «Нет необходимости изучать положения закона более подробно, чтобы понять, что именно они означали в стране, администрация которой, как единодушно согласны современные историки, «заразилась» вирусом жажды наживы.
Свидетельства большинства дипломатов показывают, что формальная сторона этих законов подразумевает совсем другую реальность. В Бурсе, где работало много преуспевающих армян, владельцев шелкопрядильных фабрик, австрийский консульский чиновник Л. Трано сообщил о депортации армян и ликвидации их землевладений «эвали метруке», комиссиями по оставленному имуществу, 16 августа 1915 г.[1142]. Три дня спустя он отметил, что армяне были депортированы в двухъярусных вагонах для перевозки скота и что комиссия конфисковала их фабрики и другие активы[1143]. В конце августа австрийские дипломаты отметили, что имущество армян было скуплено членами местного клуба юнионистов и другими турецкими видными деятелями Бурсы[1144]. В конце сентября тот же источник проинформировал Вену о том, что власти передают армянские дома мухаджирам[1145].
Текст закона «об оставленном имуществе» и соответствующий ему указ о применении не оправдал экономические цели иттихадистов. Истребляя армян, они очевидно создавали экономическую цепь, которая оказалась «национализированной», переданной турецким предпринимателям. Колоссальные суммы также влились в государственную казну и казну КЕП, и эти средства помогли финансировать истребление армян.
Источник из Имперского Османского банка отмечает, без комментариев, резкое увеличение цен на продукты питания и товары первой необходимости с августа 1915 г. к февралю 1918 г., расходы на питание выросли более чем в двадцать раз по сравнению с довоенным периодом[1146]. Здесь следует сделать два замечания. Доступ к европейской выпускаемой продукции сократился, и внутренний османский рынок вернулся к товарам собственного производства, который обвалился в августе 1915 г. после депортации армян. Что касается повышения цен на продукты питания, это повышение возникло из-за монополии на торговлю зерновыми культурами, удерживаемой компаниями, связанными с КЕП. Тот же историк Имперского Османского банка отмечает, что, начиная с сентября 1915 г., Османское государство, которое в то время финансировало войну за счет крупных заимствований у Германии, не нуждалось в кредитах Имперского Османского банка и даже смогло расплатиться с долгами[1147]. Указанный экономический эксперт, по-видимому, не подозревал об источнике этих средств, которые также помогли финансировать в дальнейшем турецкое участие в войне.
1141
Ibid. P. 14. Этот декрет был также подписан, кроме министров, имеющих отношение к самому закону, Энвером (военным министром), Халилом (министром иностранных дел), Ахмедом Шюкрю (министром народного просвещения), Аббасом (министром общественных работ) и Ахмедом Несими (министром торговли и сельского хозяйства).
1142
Österreichisches Staatsarchiv, HHStA PA Beilage, dossier 69 D, dépêche № 441 P., ff. 333–334. От Л. Транс, австрийского консульского сотрудника в Бурсе, 16 августа 1915 г., послу в Константинополе и барону Буриану, министру иностранных дел.
1143
Österreichisches Staatsarchiv, HHStA PA Beilage, dossier 70 B, dépêche № 453 P. От Л. Трано, австрийского консульского сотрудника в Бурсе, 16 августа 1915 г., послу в Константинополе и барону Буриану, министру иностранных дел.
1144
Österreichisches Staatsarchiv, HHStA РАХН 209, № 71 Р-В, fº 352. Депеша Паллавичини, австрийского посла в Константинополе, министру Буриану, 31 августа 1915 г.
1145
Österreichisches Staatsarchiv, HHStA РАХН 209, № 7Р Р-А, fº 367. Доклад Паллавичини, австрийского посла в Константинополе, министру Буриану, 30 сентября 1915 г.