Далее в 4-й части данного исследования мы подробно рассмотрим методы работы «эвали метруке», комиссий по оставленному имуществу, в регионах, и также назовем по возможности отдельных членов этих комиссий. Здесь также следует отметить, что в данном исследовании появляются определенные социальные профили: местная знать, тенденциозные члены комитета иттихадистов и высокопоставленные гражданские чиновники, которые сыграли ключевую роль в этих комиссиях и были первыми, кто сколотил личные состояния.
Глава 5
Вступление Турции в войну
Статус Германии
Тайный договор, который Османская империя заключила с Германией, обычно рассматривается в качестве отправной точки процесса, который привел к вступлению империи в Первую мировую войну. Далеко не все представители османской элиты одобрили это решение. Некоторые даже посчитали данное мероприятие самоубийством. 3 ноября, во время своего визита в Кавид, депутат Григор Зограб, который только что в отставку с поста министра финансов, отметил, что вступление империи в войну может иметь ужасные последствия для Турции и что турки могут даже потерять свою столицу. Ему сказали, что «Талаат и его помощники, как предполагается, сказали, что в нынешней войне будет “только один победитель, и он получит все”»[1148]. Этот комментарий подытоживает душевное состояние большинства членов Центрального комитета иттихадистов: они рассматривали войну как возможность восстановления потерянного величия империи, на этот раз под знаменем турецкого национализма.
В ходе той же беседы Джавид рассказал армянскому адвокату, что Талаат был самым ярым сторонником вступления в войну он был убежден, «что эта война [позволила бы] Турции стать панисламской мировой империей»[1149]. Вместе с тем есть указания на то, что военный министр Энвер был на стороне Талаата; он тоже рвался в бой. Также известно, что на военном совете, созванном. 13 сентября 1914 г., в котором принял участие адмирал Сушон, прибывший с линкорами «Гёбен» и «Бреслау» месяц назад, Энвер пообещал немецкому коллеге направить восемьсот тысяч мужчин в распоряжение новой коалиции[1150]. Скрупулезное изучение источников убедило Фрэнка Вебера в том, что в октябре 1914 г. турки хотели идти на войну «любой ценой»[1151]. Хотя обещание Германии оказать финансовую поддержку турецкому военному удару, вероятно, имело некоторое отношение к решению Турции; также следует помнить, что младотурки были прежде всего мотивированы своими «национальными» целями, их тюркистской идеологией. Союз с Германией был лишь возможностью для их реализации.
Еще один момент, которому уделялось меньше внимания, чем следовало бы: секретное немецко-турецкое соглашение 2 августа 1914 г. было направлено только против России. 11 января 1915 г. это соглашение было расширено и включило Великобританию, Францию и возможную балканскую коалицию[1152]. Другими словами, цель турок состояла прежде всего в войне против России в надежде применить свой план пантюркизма на практике путем создания физического соединения с мусульманско-турецким населением царской империи. В этом можно не сомневаться, зная, что сливки КЕП, включая выдающихся членов Центрального комитета, были направлены в Трапезунд, Эрзурум и Ван уже в августе 1914 г., или рассмотрев военные приготовления турок в этой области, на которых мы остановимся немного позднее. Упрямое отрицание министрами иттихадистов и партийными лидерами того факта, что война с Россией была развязана при нападении линкоров «Гёбен» и «Бреслау» на Одессу и другие российские населенные пункты 29 ноября 1914 г., можно объяснить их желанием скрыть свои реальные намерения. Реакция Ахмеда Шюкрю, министра народного просвещения, члена Центрального комитета, перед Пятой комиссией Османского парламента в ноябре 1918 г., показывает, насколько тщательно младотурки стремились замаскировать свою главную военную цель: Шюкрю отрицал, что кабинет младотурок не нес никакой ответственности за вступление Турции в войну, утверждая, что «черноморский флот был атакован русскими» перед лицом всех доказательств («все знают, что все было наоборот», парировал председатель комиссии)[1153]. Младотурки стремились сделать вид, что их военные действия были не более чем простым военным маневром.
1148
Дневник, 3 ноября 1914 г.:
1153
SHAT, Service historique de la Marine, Service des renseignements de la Marine, Turquie, 1BB7 236, doc № 1662 B-9, Constantinople le 19 mars 1920 le lieutenant de vaisseau Feuillet, annexe 20.