Таким образом, начали поступать первые, еще смутные сообщения о преступных действиях правительства, хотя никто еще не подозревал о существовании «Специальной организации». Приходский священник также отмечал, что чете направляли во все «провинции, которым обещали реформы, особенно в деревни». Там совершались убийства, похищения молодых женщин и девушек, а также грабежи. Наконец, Пердахджян отметил, что даже до объявления войны «Патриархия ежедневно получала сообщения из провинций о новых злодеяниях и убийствах»[1169].
Эти обстоятельства в конечном итоге привели Политический совет к созыву заседания для обсуждения плана действий и следования ему в дальнейшем. На заседание был приглашен ряд лиц со стороны, в том числе Григор Зограб, Аристакес Гаспарян, Амбарцум Бояджян, Мигрдат Айказ-Давит Тер-Мовсесян, Нерсес Оганян, Рубен Зардарян, Акоп Аветисян, Геворг Симкешиян, Арам Антонян. Саргис Минасян, Микаэл Натанян и епископ Амаяк Тимаксян[1170]. Таким образом, были хорошо представлены все столичные армянские группы. 30 октября 1914 г. патриарх Завен по пути во дворец по традиции выразил свои наилучшие пожелания султану по поводу праздника Байрам и знал, что накануне вечером произошло военно-морское столкновение между русскими и турками[1171].
В своем дневнике Зограб пишет: он был срочно проинформирован, что в срочном порядке весь кабинет встретил этот день в резиденции Саида Халима в Йеникой. Два спустя, после официального объявления войны, Зограб встретился с Мехмедом Джавидом, который только что ушел в отставку. Джавид сказал ему: «Иностранные авантюристы работают на нашу страну; пресса находится в руках татар и дёнме: у нас есть Ака Гюндуз в газете «Танин», Агаев в газете «Терджумару Хакикат», Зеки в Национальной обороне и дёнме Юнус Нади в газете «Тасфири Эфкяр»[1172]. Несмотря на то, что это неожиданное заявление сделано человеком, который сам происходил из семьи дёнме, то, что Джавид признался Зограбу, характерно для слухов, которые, должно быть, циркулировали по столице в то время. Их можно сравнить со слухами о немцах, которые распространились чуть позже: их обвинили в поражениях на поле боя и даже в уничтожении армян.
В Патриархии все четко воспринимали опасность. Состоялось еще одно заседание политического совета, снова при участии внешних представителей, которое прошло 2 ноября в церкви в Галате, где обычно собирался Совет. Среди приглашенных были Зограб, Петрос Халаджян, д-р Сегпосян, Мануг Азарян, Бюзанд Кечян, Амбарцум Бояджян, Давит Тер-Мовсесян, Гайк Ходжасарян, Баодгес Серингюлян, Диран Келекян, Акоп Акопов, Мкртич Манукян, Арутюн Шахригян, Мигран Мурадян и епископ Тимаксян[1173]. Ометам, что Халаджян, который сам был младотурком и министром до дня, предшествовавшего проведению заседания, Диран Келекян, уважаемый редактор газеты «Сабах» и близкий друг Бехаэддина Шакира, а также сенатор М. Азарян также приняли приглашение участвовать в заседании, хотя они садко посещали армянские национальные собрания. Таким образом, их официально известили о серьезности ситуации. После долгого обсуждения собрание постановило, что крайне важно продемонстрировать правительству лояльность армян. Было принято решение опубликовать циркулярное письмо для направления во все области, призывая всех подтвердить свою верность османскому отечеству и исполнить свой долг. На собрании также было принято решение поддерживать хорошие отношения с правительством и КЕП и учредить полевой госпиталь за счет армянского народа[1174]. Задача о возрождении отношений с КЕП, естественно, была доверена Халаджяну. В приватной беседе патриарх попросил его заверить лидеров иттихадистов в том, что армяне будут выполнять свои гражданские обязанности. 8 ноября 1914 г. Халаджян нанес визит патриарху и подтвердил, что он передал послание о том, что младотурки пообещали по-прежнему проявлять безоговорочно добрую волю по отношению к армянам[1175].