История, связанная с Зограбом, подытоживает ситуацию, в которой османское армянское население оказалось в начале войны. Армянин среднего класса навестил Вардгеса Серингюляна, чтобы рассказать ему о своих опасениях и попросить совета. Вардгес сказал ему, что ничего не может быть проще; у него есть очень хорошее решение, которое будет стоить не более пяти «курушей»: «Держите белый батист в своем кармане. Как только турки начнут резню, достаньте его и оберните его вокруг “фески”, чтобы сделать тюрбан. Тогда объявите, что вы мусульманин. Никто не тронет ни волоса на вашей голове». Армянин ответил: «Я никогда не сделаю ничего подобного, Вардгес. Когда армяне Сасуна подверглись массовой резне, разве они отреклись от своей веры»[1190]?
«Есть и другое решение, — ответил Вардгес. — Купите оружие и защищайте себя в случае необходимости». После минутного раздумья мужчина ответил: «Я не буду делать ничего подобного, Вардгес, потому что тогда они уничтожат моих родных и соседей в придачу».
Вардгес спросил его: «Что вы тогда собираетесь делать?» — «Бог милостив», — ответил мужчина. Вардгес закончил их разговор следующими словами: «Все так говорят. Мир купается в крови, и Бог милостив. Что делать, если Бог безжалостен?» У армян было несколько вариантов: принять ислам или притвориться принявшим ислам, защищать себя или довериться Божьей милости. Другая история, которую рассказывали в столице, иллюстрирует царящее настроение: двенадцатилетняя турецкая школьница в немецкой школе в Стамбуле сказала одному из ее армянских одноклассников: «После того как мы выиграем войну, сначала мы вырежем всех греков». Сбитый с толку молодой армянин спросил ее: «И что вы собираетесь делать с нами?» Звонок, объявляющий перерыв на обед, прервал их разговор[1191].
В течение нескольких месяцев после вступления Турции в войну Зограб часто встречался с людьми из младотурецких кругов, которые выступали против войны, в частности с бывшим министром финансов Мехмедом Джавидом. Теперь, когда безжалостная система цензуры была введена в действие, Джавид был для него неоценимым источником информации[1192]. Так, Джавид сообщил о встрече 4 декабря 1914 г., состоявшейся в его доме; ее участники являлись «важной турецкой средой». Обсуждения проходили вокруг политики немцев и критики Иттихада АРФ, которую они обвинили в организации групп армянских добровольцев на Кавказе; также обсуждались слухи о грабежах и резне в регионе Эрзурум[1193]. 17 декабря Зограб встретился с Нами-беем, зятем Саида Халима, а также Джавидом, который сообщил, что сразу после начала военных действий в Европе турецкий кабинет министров обязался принять участие в войне на немецкой стороне. Христианские министры и даже некоторые мусульмане, которые выступали против турецко-немецкого альянса, не были приглашены на эти заседания кабинета. По информации Джавида, Саид Халим, Талаат, Энвер и Халил урегулировали последние штрихи в соглашении с немцами. Что касается вступления Турции в войну, то такое решение было принято в ходе заседания Совета министров, на котором также присутствовали Халил и некоторые члены Центрального комитета иттихадистов. Для бывшего министра финансов Талаат был «необходим для надлежащего функционирования Комитета». Без него члены Комитета разорвали бы друг друга в клочья. Талаат следил за всем. Выказывая кроткий нрав, он, тем не менее, был самым влиятельным из всех[1194].
Армянский адвокат имел дело с иттихадистами в течение семи лет и знал их уже очень хорошо. Он отмечает, что они ввели методы, характерные для чете (преступников), которыми они управляли. Таким образом, «в каждой области тактика “сильной руки” была единственным способом, который они когда-либо использовали»[1195], и это изъясняется их «психологическим родством с немцами, которые применяли подобные методы правления. Между иттихадистами и немцами существует “солидарность”[1196], своего рода “соучастие”[1197], которое всегда сильнее всех других связей». Зограб также отмечал, что главы государств Антанты были не в состоянии понять это и сделать из этого соответствующие выводы[1198].
В период, когда ему не хватало внутренней информации, Зограб вспомнил, получив письмо от д-ра Вагана Папазяна, который был тогда в Муше и писал ему, чтобы сообщить о ситуации там, что потребовалось три года усилий, чтобы убедить АРФ участвовать в плане реформ[1199]. Эта деталь имеет свое значение. Она говорит о том, что АРФ уже давно отвергла план, как она обещала сделать это в пакте, заключенном с КЕП, и знала, насколько враждебно были настроены младотурки в отношении плана реформ.
1191
Дневник, 19 ноября 1914 г.: там же. С. 419. Зограб отмечает, что со времени объявления джихада предпочтительно не выглядеть, как европеец. Он отмечает, что на улицах Перы шляпы были заменены фесками: Там же. С. 415.