В начале декабря 1914 г. немецкий вице-консул города д-р Паул Шварц сообщил о совершенных в деревнях долин Эрзурума[1243] преступлениях, убийствах священников и крестьян и попыток вымогательства денег угрозами, которые должны расцениваться, даже при их повторном совершении, как вызванные присутствием большого числа войск в регионе. Напротив, преступления, совершенные отрядами «Специальной организации» под командованием Шакира в конце ноября — начале декабря в деревнях Пертус и Йорук, возле Ардануша и Олти, более походили на масштабные побоища. В этих деревнях было уничтожено 1276 армян и похищено 250 молодых женщин и девушек[1244]. Чете, на этот раз сопровождаемые аджарцами, совершили другие злодеяния в Артвине и Аэдануше. По сведениям Иоганнеса Лепсисуса, в период с ноября по декабрь 1914 г. число армянских жертв в этих приграничных зонах достигло семи тысяч[1245]. Большинство массовых убийств произошло до того, как Энвер начал наступление. На наш взгляд, они отражали логику двойной цели, о которой мы говорили в главе 3 данной части. В то время предпочтение отдавалось наступлениям на Кавказе. «Внутренний враг», однако, никоим образом не игнорировался.
Вымогательства, совершаемые в районе Башкале, к юго-востоку от Вана, в декабре 1914 — январе 1915 гг., были схожи с совершаемыми далее к северу. В течение первой недели декабря массовые убийства совершались в деревнях Паз, Арак, Пис, Аланиан, Алас, Соран, Расулан и Авак, общее население которых насчитывало 3500–4300 армян[1246]. В основном жертвами пали мужчины.
Эпицентрами убийств, грабежей и похищений людей, совершенных в районе Сарай-Мушмыдие, расположенном к северу от района Башкале на персидской границе, были наиболее отдаленные армянские деревни региона: Хасаран (15 декабря), Сатманц (20 декабря), Ахориг и Гасан Тарман (30 декабря), а также Авзариг (14 января 1915 г.)[1247]. Эти преступления, совершенные в основном курдскими чете, скорее всего, были плодом работы, совершаемой Омером Наджи в регионе с августа 1914 г. с намерением формирования отрядов чете для «Специальной организации», но они также относились к начатым против иранского Азербайджана наступлениям. Они затронули изолированные армянские поселения, располагавшиеся на границе с Персией, но не центры внутренних районов страны с большим количеством населения.
Дезертирство армянских солдат из 3-й армии во время битвы при Сарыкамыше, подтвержденное турецкими и немецкими источниками[1248], так же как и тот факт, что два батальона армянских добровольцев вступили в сражение бок о бок с русскими силами, дают объяснение этим массовым убийствам, описанным как карательные меры. Предположительно, дезертирство глубоко поразило генеральный османский штаб и усилило их недоверие по отношению к армянским солдатам. Однако в обсуждении проблемы дезертирства османской армии во время Первой мировой войны Э. Цюрхер отмечает, что дезертирство, начиная с 3-й армии[1249], было широко распространенным явлением во всех османских армиях и что на то были различные причины: плачевные жилищные условия солдат, нехватка питания и военной техники. Хотя он не представляет результатов зимнего наступления 1914/15 г., в котором выжило относительно малое число османских солдат (по оценкам, около двенадцати тысяч избежали смерти), он отмечает, что при захвате Трапезунда и Эрзурума русскими зимой 1916 г. 3-я армия, в которой больше не было армянских рот, в результате дезертирства потеряла пятьдесят тысяч человек — большую часть своих сил[1250]. Кроме того, значительное количество солдат 3-й армии было взято в плен и интернировано в Сибирь; возможно, эти люди считались убитыми или дезертирами. Армянских солдат держали в Сибири в одинаковых условиях с другими османскими солдатами, и они были освобождены только в июне 1916 г., после того, как католикос Армении неоднократно вступался за них перед российским военным руководством. В общей сложности, они провели восемнадцать месяцев в качестве военнопленных[1251]. В конечном счете сам Энвер пережил ад Сарыкамыша только потому, что армянский офицер из Сиваса, ветеран балканской войны, вынес его на спине во время всеобщего панического бегства. Вице-генералиссимус обращает на это внимание в похвальном письме[1252], которое он написал армянскому предстоятелю Коньи Гарегину вардапету[1253]. Со своей стороны, Джемиль сообщает, что много случаев дезертирства было даже в рядах «Специальной организации». Начальник отрядов чете Топал Осман, ставший известным весной 1915 г. благодаря боевым действиям против армян Трапезунда, предстал перед военным судом Ризе учрежденным Юсуфом Ризой. Он обвинялся в том, что покинул фронт вместе со своим, чете. Он был приговорен к пятидесяти ударам палками[1254]. Лазские дезертиры из «Специальной организации» также были наказаны: им сбрили усы, что являлось высшим оскорблением в лазском обществе[1255]. Когда 23 марта 1915 г. «Специальная организация» под давлением России приняла решение с освобождении Артвина, ее временный председатель сообщил Шакиру о том, что чете массово дезертировали[1256]. Таким образом обвинения в дезертирстве, широко распространенном в то время явлении, должны рассматриваться с осторожностью.
1244
1246
BNu/Fonds A. Andonian, Matériaux pour l’histoire du génocide, P.J. 1/3, liasse 40, Déportations à Başkale, p. 1–12;
1247
1249
См. Обзор операций, проводимых армянскими добровольцами.
1251
«The libération of the Armenian prisoners». Статья, опубликованная в тифлисской ежедневной армянски газете «Горизонт», 30 июня 1916.
1252
1253
Вардапет (арм. Վարդապետ) — образованный монах, обладающий правом проповедовать и наставлять паству в Древней и современной Армении. Вардапеты — наиболее образованная часть средневекового армянского духовенства.