Боевые действия начались всерьез в ноябре — декабре 1914 г., когда русские войска, расположившиеся в Хое, атаковали османскую территорию, непосредственно угрожая Вану, хотя их собственному тылу угрожали курдские племена, привлеченные Специальной организацией на свою сторону. Турецкая контратака была направлена в Котур, крепость возле границы. В середине декабря пришли новости о том, что двести армянских беженцев из региона Башкале прибыли в Салмаст, так же как и двести военнопленных, в большинстве армян или сирийских католиков, взятых в плен русскими[1276]. Здесь нас интересует военная кампания, проводимая в конце декабря турецкими силами на озере Урмия, очевидно, скоординированная с энверской кампанией на севере, которая вынудила русских оставить Урмию 2 декабря, Салмаст — 3 декабря и Тавриз — 5 декабря[1277]. Первый личный состав Турции был вскоре подкреплен шурином Энвера Джевдетом, который 20 декабря был официально назначен начальником военной администрации Вана и командиром турецких войск на персидской границе[1278]. Официальное заявление, сделанное в Тавризе 25 января 1915 г.[1279] Ибрагимом Фузи, «командующим османскими войсками и мусульманскими муджахидами, присланными из Мосула», показывает, как эти «солдаты ислама» вербовались иттихадистами, планирующими иметь дело с армянами:
«Армяне, подданные иностранной державы, которые в данное время оказывали сопротивление и сражались с исламскими армиями, атаковали имущество мусульман, их жизнь, репутацию и честь: с религиозной и правовой точки зрения их имущество — законная цель исламских солдат. Их активы представляют собой законные трофеи: реализованные в них ценности должны быть потрачены на приобретение товаров, необходимых армии. Согласно полученному нами отчету, некоторые жители города, некоторые торговцы сохраняют имущество армян, иностранных подданных, на предприятиях и в домах. Таким образом, мы информируем всех жителей города, что любое лицо, заполучившее товары из коммерческих запасов или иностранных армян… рискует подвергнуться суровому наказанию и конфискации своего имущества».
Другое обращение, недатированное, но выпущенное приблизительно в это время и подписанное Хаджой Мирзой Абулом Гасаном, гласит: «Во имя Бога, будь он прославлен. Вышеупомянутые личности должны быть убиты, а их имущество должно стать добычей мусульман. Бог лучше знает»[1280]. Эти откровенные панисламистские призывы были типичны для интервенций турецкой армии и «Специальной организации» в иранском Азербайджане. Они не оставляли сомнении относительно намерений Иттихада в этом регионе в январе 1915 г.; они также показывают, что цели Иттихада не были исключительно военными. Наконец, нужно сказать, что человек, подписавший первый из эти» двух документов, был одним из пропагандистов, завербованных Иттихадом для продвижения панисламистской кампании.
Продвижение турок, естественно, посеяло панику среди азербайджанских христиан которые недавно, при султане Абдул-Гамиде, пережили захват турок. 25 декабря началось массовое бегство этих христиан по мосту Джулфа в направлении долины реки Араке на Кавказе. По информации совпадающих источников, собранной Магдалено Голназарян-Ничанян, в общей сложности по состоянию на 30 января 1915 г., на Кавказ направилось 53 437 армянских и 9658 сирийских беженцев[1281]. Только в конце апреля 1915 г. и в начале наступления русских эти беженцы начали возвращаться домой. Несколько сотен армян умерло в пути; другие сохранили свои жизни благодаря бегству Экономические последствия нашествия турок были катастрофическими: все деревни были разграблены и сожжены дотла. Ситуация усложнялась тем, что в тот же короткий период несколько сотен беженцев из сельских местностей Ванского вилайета заполнили Салмаст-Дилман, спасаясь бегством от массовых убийств, сопровождавших вывод войск Джевдета из Азербайджана в начале апреля[1282].
Однако панисламистских призывов и разрешений атаковать христиан, изданных для правоверных, было недостаточно для того, чтобы спровоцировать восстание среди местного населения, которое не привыкло к так называемым обрядовым бойням, частым в Османской империи. Грязная работа выполнялась турецкими силами, чете и их местными союзниками. С прибытием 8 января 1915 г. турецких оккупационных войск в Тавриз, наблюдатели, дипломаты и миссионеры обнаружили выдававшую себя за регулярную армию «банду курдов всех возрастов и положений, некоторые из них были на лошадях, другие на мулах и остальные на козлах. Почти все эти животные были нагружены ящиками, узлами с одеждой, коробками и коврами»[1283]. Это указывало на то, что эти нерегулярные войска захватывали все, что им попадалось на их пути в христианских деревнях. Во время трехнедельной оккупации Тавриза, однако, господствовал порядок; не свершалось злодеяний, и лишь незначительное преследование армян имело место, такая ситуация, по-видимому, сложилась благодаря присутствию в городе иностранных наблюдателей, чего нельзя сказать об Урмии, месте оседания крестьян из деревень на равнинах, которые не смогли вовремя сбежать на Кавказ. Более 17 000 христиан, включая 2000 армян, нашли прибежище в пресвитерианской миссии в Урмии; еще 3000 человек, большей частью сирийцы, заполнили Лазаристскую миссию в начале января 1915 г. Пресвитерианцы, как граждане нейтрального государства, избежали ярости войск. Лазаристам не так повезло; их резиденция была атакована 11 февраля «под предлогом», что «они прятали там оружие и амуницию»[1284]. Произошло только несколько убийств, большинство жертв — старики, отдавшиеся покидать свои дома, но в намерениях совершения массовых убийств явно не было недостатка.
1276
AMAE, Perse, n.s., vol. 18, fº 201vº. Письмо Никола, французского консула в Тавризе, в Министерство иностранных дел, 14 декабря 1914. Подробнее см.:
1277
1278
1280
АМАЕ, Perse, Perse, n.s., vol. 18, fº 142.vº.