Еще несколько серьезных случаев произошло в Ванском вилайете в период с декабря 1914 г. по март 1915 г. Каждый раз армянские лидеры были вынуждены вмешиваться для умиротворения ситуации. В Пелу/Пили, деревне, находящейся на границе районов Гарзан и Геваш, в начале декабря был обрублен телеграфный кабель. Каймакам, прибывший в сопровождении жандармов, обвинил жителей деревни и приказал сжечь деревню дотла, хотя большинству жителей удалось спастись бегством[1298]. Другой случай произошел в середине февраля в Гаргаре, на границе вилайетов Вана и Битлис. Здесь при атаке жандармов молодые мужчины нанесли ответный удар. Деревня была в конечном счете разграблена курдскими чете, в то время как ее жители бежали в районы Моке или Геваш[1299]. Деревня Ардзге, расположенная в районе Адисеваз, к северо-востоку от озера Ван, где армянский каймакам Петрос Мозян был уволен в августе 1914 г., стала местом действия третьего эпизода[1300]. Члены курдского племени чато, которые уже опустошили Мелазкирт, Эрджиш, Перкри и Арджаке, 25 февраля 1915 г. атаковали деревню Коджер, разграбляя ее, насилуя женщин и похищая молодых девушек и скот. Для защиты других деревень области была немедленно сформирована группа самообороны из пятидесяти молодых мужчин. 26 февраля, когда те же курды атаковали две соседних деревни в районе Адилджеваз, они были встречены обстрелом и понесли потери в несколько погибших. Заключительный случай произошел 24 марта в районе Тимар, к северо-востоку от озера Ван, где солдаты и жандармы окружили группу самообороны, пришедшую из Адилджеваза. Арам поспешил на место бойни, чтобы восстановить порядок и предупредить столкновение[1301].
Эти события поддерживали напряжение. Очевидно, они были истолкованы местными властями и представителями армян с диаметрально противоположных сторон. В марте Врамян послал министру внутренних дел меморандум о массовых убийствах, совершенных в районах Башкале и Махмудие, и, вообще о небезопасной обстановке, царившей в регионе. Этот документ представляет особый интерес, поскольку в нем выражено мнение армянских представителей о событиях зимы 1914-15 г. и рассмотрен вопрос об обоснованности обвинений, выдвинутых военными и гражданскими властями. Врамян начал с замечания о том, что 150 гамидие из курдского племени мазрик, возглавляемые Сарифом-беем, принимали участие в атаке на армянские деревни Башкале. Турецкие военные источники, продолжал он, указывали на сопротивление армян успешной попытке турок отвоевать небольшой город, чтобы оправдать это вмешательство, в то же время критикуя армян за очевидное следование за отступающими русскими войсками. Врамян указывает на это противоречие, спрашивая, как это возможно, чтобы армяне оставили свои семьи и пошли за русскими. Он добавляет, что «местные власти в Башкале сообщили только о том, что они приказали арестовать одиннадцать человек имена которых упоминаются в их докладе. Этим людям было приказано поехать в Ван и они были убиты в пути. По этой причине я отправил несколько жалоб в адрес Махмеда Шефика-бея, временного вали, прося его дать разрешение навести справки для составления списка убитых и пропавших без вести и предоставления помощи их нуждающимся семьям».
Врамян отмечает, что его жалобы не нашли какого-либо отклика, как и его предложение перевезти в Ван нескольких «этих несчастных, которые могли бы дать нам информацию о ситуации». Он отмечает, что постепенно получал подтверждение того факта, что сотни женщин и детей остались «в руинах и пепле деревень», одетыми в лохмотья и умирающими от голода[1302].
Переходя к обсуждению бойни в деревнях казы Сарай: Ахориге, Гасан Тармане, Харабсореке и Дашоглу, совершенной 1 конце декабря, армянский делегат напомнил предлог, под которым жандармы Сарая, возглавляемые Абдулом Гадиром и Явером Расимом, появились в Ахориге. По приказу каймакама всех мужчин Ахорига жандармы повели в небольшой город Сарай для восстановления там разрушенных бараков. За день до этого им было приказано не покидать Ахориг до получения дальнейших указаний. Врамян пишет, что «это было доказательством заранее продуманного умысла». Эти люди не попали в Сарай, продолжал он: они были убиты двумя группами курдов в Авзариге. В тот же день сотни армян убили в Гасан Тамране. Затем каймакам приказал изгнать триста уцелевших в Персию. Не имея возможности перейти занесенные снегом горы, они повернули обратно и искали прибежища в Ингизе и Тархане. Жандармы однако, не допустили их к этим двум деревням. Около 70 или 80 человек смогли достигнуть Салмаста. Врамян описывает все эти детали для того, чтобы известить министра внутренних дел о жестокости, совершенной в отношении армян. Наконец, он описывает смерть священника по имени Вардан, которому отрезали нос и уши и выкололи глаза перед тем, как его застрелили, а его жену заставили выйти замуж за привратника[1303].
1298
В официальной брошюре, опубликованной в 1916 г., это событие описывается следующим образом: «В конце года [1914] жандармы были атакованы вооруженными людьми в Муше и Хизане. Связь между Ваном и Битлисом была оборвана, и телеграф был выведен из строя». (La vérité sur le mouvement révolutionnaire arménien et les mesures gouvernementales, Constantinople, 1916. Pp. 16–17).
1302
APC/PAJ, PCI Bureau, Ջ 58. Меморандум Врамяна, представителя Вана, Талаат-бею, министру внутренних дел, март 1915 г. Автор утверждает, что очень большое число женщин и молодых девушек подвергли изнасилованию, их заставили принять ислам и увезли по разным областям.
Когда Тахсин-бей, вали Вана, был переведен в Эрзурум и сменен на посту Джевдетом, новый вали был в Персии; он назначил временного вали вести дела в его отсутствие:
1303
APC/PAJ, PCI Bureau, Ջ 58. Меморандум Врамяна, представителя Вана, Талаат-бею, министру внутренних дел, март 1915 г. Врамян отмечает, что в деревне остались лишь Петрос, мельник в Ахориге, и Йего, еще один ремесленник: «В них нуждались».