Недоверие турок по отношению к армянам в Муше, однако, не привело АРФ к изменению стратегии сотрудничества с властями. Армянский депутат даже принял предложение мутесарифа стать председателем комиссии из восьми человек, включавшей двух чиновников и ответственной за организацию снабжения фронта. В своих воспоминаниях Папазян отмечает, что это поставило его в такое положение, когда он должен был устанавливать правила, контролирующие то, как призывники используются для транспортировки, — главным средством транспортировки в то время являлась человеческая спина. В этих правилах были указаны максимальный уровень нагрузки и необходимое время отдыха[1345]. Однако, поскольку зима все вше продолжалась, чрезвычайно жесткий климат региона затруднял такую транспортировку, в то время как армянские солдаты в трудовых батальонах подвергались чрезвычайному риску: часто их убивали в деревнях через которые они проходили. Папазян отмечал, что недовольство постоянно возрастало, но армянские представители продолжали советовать выполнять требования государственных властей как можно полнее, армяне не приняли во внимание тот факт, что мутесариф Муша организовал прекрасный прием для руководителей курдского племени дибран, хотя эти чете грабили деревни расположенные на равнине[1346]. Армянский представитель пожаловался на это мутесарифу, обращая внимание на то, что власти только подстрекали бандитов поддерживать преобладающую анархию, оказывая такое отношение и усиливая риск дестабилизации османского тыла, что влекло за собой такую анархию[1347].
После этой бурной встречи в архиепископской епархии было проведено тайное совещание армянских руководителей. На совещании было принято решение «не поддаваться провокациям, но мириться с ними и не высказывать [армянского] недовольства в излишне демонстративной манере»[1348]. Празднования нового, 1915 г. послужило поводом для восстановления дружеских отношений: мутесариф, армейские начальники, судьи и видные деятели Муша явились к своим несколько скептически настроенным армянским коллегам, чтобы поздравить их с Новым годом[1349]. Цинизм властей стал еще более явным в январе, когда мутесариф предложил Корюну, хорошо известному представителю АРФ из района Тарой, согласиться возглавить армяно-курдский отряд милиции, который мутесариф хотел создать для «нужд охраны равнины Муш» Ответ Корюна был таким же абсурдным, как и само предложение: он предложил создать полностью армянский отряд милиции, снаряжаемый вооруженными силами. Мутесариф благоразумно пообещал «передать предложение вали Битлиса»[1350].
Армянские лидеры, конечно, оценили ситуацию и обсудили организацию их собственной обороны. К февралю 1915 г. этому вопросу были посвящены довольно серьезные обсуждения. Они в точности описаны Папазяном, сообщившим нам о том, что первыми поставили вопрос бывшие фидайи, жившие в деревнях на равнине, которые жаловались на постоянный надзор. Депутат и другие, чьи мнения совпадали с его мнением, отмечали нехватку людей для защиты, а также нехватку оружия: у них было в лучшем случае 700–800 охотничьих винтовок и 150–200 винтовок, «более-менее подходящих, но для которых, однако, было мало патронов». Другими словами, их оружия и патронов было достаточно только для недолгой самозащиты Однако различные обмены письмами с комитетом Эрзурума и Вана, как и с комитетом в Стамбуле, убедили их в том, что они поступают разумно, принимая меры самозащиты в случае необходимости[1351]. Очевидно, армянские лидеры не были склонны доверять добрым намерениям властей.
Февральская поездка Рубена и Корюна по деревням региона была совершена с целью исполнения распоряжений их партии. Однако их отъезд не прошел незамеченным. Согласно информации, дошедшей до объединения дашнаков Муша, семь или восемь курдских жандармов были направлены в Гоме, родную деревню Корюна. Папазяну, вызванному в конак следующим утром вместе с архиереем Хараханяном, мутесариф сообщил о том, что накануне вечером Корюн и Рубен сожгли заживо капрала Мустафу Факхи и нескольких жандармов. Сервет-бей угрожал сжечь деревню, где это произошло, если два армянских лидера не придут сами. Он объявил о том, что планирует взять армянского депутата в заложники и держать до тех пор, пока они не появятся[1352].
Тем не менее эти угрозы должны учитываться в будущем. Так, Папазян отмечает, что мутесариф пригласил его на ужин к себе домой, где он «был взят под надзор начальника полиции», а также согласился разрешить депутату поехать в деревню, где произошел инцидент, чтобы провести следствие с Васифом-беем, военачальником Муша. Казалось, в этом странном противостоянии обе стороны пытались избежать окончательного раскола. Папазян и Васиф-бей без промедления пустились в путь в сопровождении каймакама Буланика Эсада-бея, мюдира Хазо Сулеймана и конвоя из семи или восьми полицейских. По прибытии в Гоме они застали сотни курдов из близлежащего района, разграбляющих деревенские дома и похищающих зерно. Эти отряды гамидие взяли в заложники около пятидесяти мужчин и женщин, позволив остальным убежать. Беженцев допрашивали перед Папазяном, который пытался заставить их почувствовать себя и говорить свободно. Затем деревенские жители сказали, что жандармы приехали накануне вечером «собрать налоги». Согласно традиции, Корюн позаботился о жилье и еде для них. Вскоре после этого один из курдских жандармов, старый знакомый Корюна, приехал к нему домой и предупредив его о «дьявольских планах» капрала Факхи, планировавшего убить его и Рубена «по приказу комитета иттихадистов в Муше». Вслед за этим Корюн поджег хлев, в котором ночевали жандармы, и блокировал выходы из него; жандармы, которые смогли выбраться через крышу, были расстреляны. По словам Папазяна, расследование завершилось выводом, что была поставлена «ловушка», и спустя день заложники были освобождены[1353]. После возвращения Папазяна и Васифа в Муш мутесариф прослушал отчет о решении вопроса «не моргнув глазом». Папазян даже говорит, что был удивлен объективным отношением Сервет-бея, признавшись, что не понимал до более позднего времени, что поведение мутесарифа объяснялось тем фактом, что он надеялся заставить Корюна и Рубена, двух главных военных лидеров вернуться в Муш, где он смог бы заключить их в тюрьму[1354]. Несколько дней спустя полиция провела обыск в комитете АРФ. Однако прежде чем их комитет был закрыт и двери опечатаны, боевики партии смогли похитить спрятанное там оружие и архив партии[1355].
1345
Там же. С. 327. Тыловое обеспечение 3-й армии, по-видимому, координировалось из Гниса, расположенного примерно на полпути между Эрзурумом и Мушем.
1354
Там же. С. 340. В другом докладе сообщается, что Мехмед Эмин, возглавлявший отряд курдских чете последовал за Корюном в Гоме и был убит там: BNu/Fonds A. Andonian, Matériaux pour l’histoire du génocide P.J. 1/3, liasse 51, Mouch-Daron, fº 4, в соответствии с информацией, предоставленной Мушегом Турняном