Среди других признаков возрастания напряженности был случай в феврале, когда призванные в трудовые батальоны солдаты, получившие задание перевезти запасе с равнины Муш на фронт, начали исчезать вначале один за другим, а затем целыми группами. Когда их семьи и друзья пытались получить о них какую-либо информацию мутесариф неизменно отвечал, что дороги занесло снегом или что мужчины «были вынуждены преодолеть более протяженные чем ранее, дистанции, чтобы не отставать от продвижения османской армии» (очевидно никто не знал об отступлении армии). Кроме того, видные деятели деревень равнины были арестованы под разными предлогами — например, они отказались отдать войскам требуемый ими урожай — и помещены в тюрьму Муша. Мутесариф оставался вежливым, тем не менее, объявляя в ответ на жалобы Папазяна, что у него не хватает отрядов, необходимых для восстановления порядка в стране, которая погрязла в анархии, что необходимо проявить терпение и помочь ему выполнить задание и что побег Рубена вызвал гнев мусульманского населения[1356]. В тоже время он продолжал набирать больше и больше людей для службы грузчиками. Папазян не отказал ни одной его просьбе. Для удовлетворения требований мутесарифа ему нужно было обратиться либо к крестьянам, которым было пятьдесят или даже шестьдесят лет, или к юношам пятнадцати-шестнадцати лет. Один из этих новых призывников, 60-летний мужчина, затем клятвенно утверждал, что его батальон, состоящий из 250 грузчиков-армян, покинул Муш в январе 1915 г. в сопровождении двадцати жандармов, ехавших верхом. Несмотря на сильный снегопад, он добрался до Гасанкале, перенеся множество трудностей. К этому времени в батальоне насчитывалась только сотня мужчин, чья выносливость поразила жандармов. Остальные погибли в пути от переохлаждения или истощения[1357].
Как и в Ване, ситуация существенно не ухудшалась до марта. В регионе Муша преследования, направленные против армянских деревень санджака, начались с призывной кампании известного курдского руководителя Хаджи Мусы Бега, получившего дурную славу в 1890-х гг. за злодеяния, совершенные на равнине и в Сасуне. Хаджи Муса был, в частности, ответственным за нападение на Мушагшен, где он убил несколько деревенских жителей и сжег дома[1358], а также за убийство членов семьи мэра Авзуда, председателя Малхаса, заживо сгоревшего в их амбаре[1359]. В ответ на эти вторжения старые фидайи потребовали от их руководителей позволить им уйти в горы. Около тридцати из них, не ожидая указаний отряда, ретировались в Монастырь Апостолов, откуда открывался вид на город. Когда об этом сообщили мутесарифу, он немедленно отправил лейтенанта черкеса Ахмеда и несколько сотен всадников, чтобы взять в плен или убить этих людей, бросающих вызов его власти. На очень крутой дороге, ведущей к монастырю, первый выстрел посеял панику среди лошадей. Лейтенант свалился в пропасть на обочине дороги[1360].
1357
BNu/Fonds A. Andonian, Matériaux pour l’histoire du génocide, P.J. 1/3, liasse 51, Mouch-Daron, fº 2, в соответствии с информацией, предоставленной Мушегом Турняном.
1358
1360