Тот факт, что «закон о временной депортации» не был принят до конца мая[1403], указывает либо на то, что требовалось время для реализации мер, принятых центральным комитетом, или на то, что КЕП почувствовал необходимость создания правового оправдания своих планов. Существенным моментом также является и то, что официальное опубликование этого постановления, принятого на основе государственного закона, произошло через месяц после его принятия и что оно было опубликовано в самой неприметной форме[1404]. Пять из восьми параграфов данного закона (те, в которых речь шла о конфискации имущества армян и о заселении мухаджиров в дома армян), похоже, подверглись цензуре[1405]. До принятия этого закона 26 сентября 1915 г.[1406] правительство Османской империи не облекало в надлежащую правовую форму конфискации имущества армян, вплоть до времени, когда процесс депортации был уже практически завершен. Хотя об армянах никогда не упоминалось, смысл подвергшихся цензуре параграфов «временного закона», безо всяких сомнений, был предельно ясен: вероятно, закон зашел далеко вперед, отражая истинные цели иттихадистов. Опубликование правил о немедленном заселении мухаджиров в дома армян означало принятие того, что «перемещение армян за границу государства» не имело ничего общего с «временным» характером закона и что это «перемещение» следовало понимать как постоянное.
Огромная масса документов, всплывших наружу в ходе судебных процессов в Константинополе в 1919 г., подтвержденных местными очевидцами событий, указывает на то, что приказы о депортации были изданы задолго до опубликования временного закона, утвержденного постановлением[1407]. Следовательно, эти два закона о депортации и о конфискации имущества армян следует считать механизмами, призванными не устанавливать правила для регулирования данной ситуации, а узаконить зачастую идущие полным ходом действия или же, наоборот, уже свершившиеся действия. Непреодолимое стремление узаконить или обосновать эти действия отчетливо продемонстрировано в брошюре, распространенной Министерством внутренних дел в 1916 г.: «Армяне, оставшиеся в разных частях страны, — говорится там, — довели свою дерзость до того состояния, при котором они начинают устраивать бунты и вносить хаос. Командир имперской армии, наблюдавший за тем, как армяне объединялись с вражескими силами, с целью защиты тылов своей армии, был вынужден отдать приказ о переводе на юг групп армян, селившихся в областях, считающихся военной зоной»[1408].
Что касается способа реализации закона о временной депортации, то в приказе, представленном перед всеобщим военным трибуналом в июне 1919 г., подчеркивается ведущая роль, которую КЕП «играл во время исполнения закона о депортации». Эти «единообразно проводимые» операции контролировались делегатами и ответственными секретарями партии «Единение и прогресс» под руководством Бехаэддина Шакира, который был назначен «Специальной организацией», состоящей из лидеров партии «Единение и прогресс», в качестве руководителя операций в данных регионах, в восточных вилайетах. Таким образом, все эти чудовищные преступления, имевшие место на территории этих районов, были задуманы и подготовлены партией «Единение и прогресс»[1409]. Можно с уверенностью говорить о том, что КЕП не только принял решение о применении мер геноцида, но также и о том, что его члены были непосредственно вовлечены в ход реализации этих решений на местном уровне. Что касается аргумента о безопасности тылов армии Османской империи, который правительство иттихадистов привело для обоснования депортации то при более внимательном рассмотрен этот аргумент не отражает реального положения дел армянского населения. Длинная телеграмма, отправленная вали Эрзурума Ташсином министру внутренних дел 13 мая 1915 г., иллюстрирует сдержанность некоторых высокопоставленных правительственных чиновников, которые были в курсе тех недостатков, которые могли быть вызваны этими мерами, и которые знали, что это не пошло бы на пользу военным целям. Ташсин предложил, чтобы правительство отказалось от идеи депортации тех армян, которые не представляют угрозы, поскольку «они заняты в основном в торговле и многие из них имеют представление о тех последствиях которые могут наступить в случае, если они предпримут какие-либо действия»[1410]. Ташсин также отметил, что «Эрзурум представляет собой укрепленный город с сильным гарнизоном. Горстка армян не может создать проблем. Что касается [других] районов [данного вилайета], то они заселены небольшим числом армян, проживающих в плачевных условиях»[1411].
1403
1405
1408
La vérité sur le mouvement révolutionnaire arménien et les mesures gouvernementales. P 15.
1409
Première séance du procès du Cabinet, tenue le 3 juin 1919 (3 Haziran 1335): «Takvim-ı Vakayi» № 3571 11 juin 1919. P. 141.
1410
Шифрованная телеграмма вали Эрзурума Ташсин-бея министру внутренних дел от 13 мая 1915 г.: АРС/PAJ, dossier XLIX, Մ 285. Оригинал на османском языке, транскрипция армянским алфавитом и французский перевод.