Было установлено, что аресты были не так хорошо подготовлены, как они могли бы, и что среди задержанных были люди, чьи имена случайно совпали с именами тех, кто был истинной целью этих репрессий, равно как и другие люди, не имевшие никакого отношения к кругам армянских активистов, которые были арестованы и депортированы беспричинно. Более того, список арестованных включал ряд очень известных лиц, в отношении которых можно было говорить о том, что они вне всяких подозрений: например, главный редактор выходящей на турецком языке газеты «Сабах» Диран Келекян, который, как мы знаем, сотрудничая с Бехаэддином Шакиром, оказывал Комитету партии/КЕП немалые услуги, когда эта партия была в оппозиции[1457]. Что же касается заявлений о том, что министр внутренних дел сделал с армянскими делегатами, то они демонстрируют классическую стратегию КЕП, направленную на осуществление его плана «не раскрывая свои карты» с тем, чтобы переубедить своих жертв или заставить их строить.
Как только армян Константинополя арестовали и запретили им находиться в империи, их направили в два места для заключения. Одно из них, Айяш, представляло собой вилайет Ангоры, в двенадцати милях к западу от города, другое место находилось в Чанкири, в шестидесяти милях на северо-восток от Ангоры, в вилайете Кастамону. Эти операции проходили в несколько этапов: арест, дома или на работе, агентами бюро национальной безопасности и департаментом полиции; подтверждение личности в штаб-квартире бюро национальной безопасности; задержание на сутки и более в центральной тюрьме Стамбула; перевод под эскортом полиции на железнодорожную станцию Хайдар Паша в азиатской части столицы; перевозка железной дорогой в Ангору за счет депортированного.
В Ангоре армян, которым запретили оставаться в стране, делили на две группы: «политические пленные» или те, кого таковыми считали — около ста пятидесяти человек — направлялись в Айяш; «интеллигенция» — которых также было около ста пятидесяти человек — находилась под наблюдением в Чанкири, но им было позволено свободно передвигаться по городу при условии ежедневного отмечания в местном отделении полиции. Таких важных людей, как Акнуни, Рубен Зардарян, Арутюн Шагригян, Гайк Тирякян, д-р Левон Пашаян, Хажак, Мурад (Бояджян), Арутюн Джангюлян и Нерсес Закарян — лидеров дашнаков и гнчаковцев — а также депутата парламента Назарета Тагаваряна интернировали в Айяш. Этих интернированных лиц селили в многочисленные бараки, которые несколькими разделительными стенками делились на две «спальни». Согласно заявлениям Бюзанда Бозаджяна, одного из выживших из группы из Айяша, выходит, что в Айяш был направлен некий делегат иттихадистов для бесед с лидерами дашнаков — Акнуни и Пашаяном. Содержание их бесед осталось в секрете, но Бозаджян указывает на слухи о том, что этот делегат от младотурок вновь предложил лидерам армян сотрудничать с турками в борьбе против русских. Предположительно, Акнуни ответил, что прежде всего их следует освободить. Однако эта информация противоречит показаниям еще одного задержанного — д-ра Погосяна: по его мнению, это было лишь обычным допросом, целью которого, вероятно, являлась проверка того, действительно ли интернированный является дашнакским лидером Акнуни[1458].
Для прояснения картины обстоятельств, при которых проходили аресты элиты армян в столице, нам следует рассмотреть случай д-ра Погосяна, врача, арестованного в своем доме 25 апреля, примерно в два часа ночи. Трое «полицейских» «вывели его», препроводив в офис начальника полиции под предлогом того, что тот болен и нуждается в оказании неотложной помощи (разумеется, в ходе тех арестов часто использовались такие уловки, выдуманные для сокрытия истинных целей полиции). Производившие арест полицейские, встретив нежелание Погосяна покидать свой дом в столь поздний час, в конце концов продемонстрировали свое намерение применить силу. В аресте Погосяна проявляется коварство Османской империи. Поскольку он имел ранг офицера в органах системы здравоохранения, его доставили в тюрьму Министерства военных дел на площади Султан Баязед и содержали в помещении для офицеров. Там к нему присоединился д-р Бардизбанян, главный редактор «Азатамарта» (позднее эти двое снова увидятся в Айяше). Затем Погосян предстал лично перед Исмаилом Канболатом, генеральным директором бюро государственной безопасности и человеком, который охарактеризовал Погосяна как «прирожденного преступника». Когда же доктор выразил протест по поводу своего ареста, который был абсолютно незаконным, так как в его обоснование не было предъявлено никаких обвинений, Канболат пришел в ярость: «Если бы я убил тебя здесь как пса, кто бы стал тебя искать? Если бы уничтожил всю армянскую расу, что я и намереваюсь сделать, кто бы привлек меня к ответственности? Я полагал что ваш народ разумный. Но вы все тупые, один глупее другого. И вы думаете, что Европа собирается призвать меня к ответу? Вовсе нет: европейцы не такие безрассудные, ка, вы. Выметайся отсюда». Погосян, видимо будучи не особо задет этими словами, ответил: «Ты можешь убить меня и всех армян. Нс будь уверен в том, что если ты сделаешь это, то этим самым убьешь Турцию»[1459].
1458
Данное обобщение основано на данных Бюзанда Бозаджяна:
1459
Д-р Погосян, Идеал Исмаила Джанболада, «Арев», № 2267, 3 августа 1926. С. 1 (на арм. яз.).