Трудно найти лучшее описание характера отношений между армянами и туркам в последние годы Османской империи, сочетания близкой привязанности и взаимного раздражения. Но такой красноречивый обмен между судьей и лидером Гнчака был также похож на последний обмен перед разрывом, навязанным Центральным комитетом младотурок. Двадцать обвиняемых были приговорены к смерти за «государственную измену и сепаратизм». Около половины четвертого утра 15 июня 1915 г. они были повешены в суде Военного министерства в атмосфере строжайшей секретности. Более того, смертный приговор был официально объявлен только 17 июня[1471].
Во время суда гнчаковцев была запущена серьезная кампания в прессе. Во главе прессы, конечно, стояла младотурецкая ежедневная газета «Танин». Руководимая влиятельным Гусейном Джахидом, она стремилась показать опасность, которую представляли армяне как группа. 9 мая «Танин» начал публикацию серии статей под названием «Грандиозный заговор»; он вращается вокруг плана, не принятого лидером оппозиции в изгнании, генералом Шериф-пашой, его сторонниками, по свержению иттихадистского правительства и убийству младотурецких министров. Статья утверждает, что санный «заговор» был разработан по инициативе видных антитурецких европейцев, которые хотели «вбить клин между Турцией и Арменией». Но прежде всего, в ней говорилось о том, что армяне были сильно вовлечены в заговор: гнчаковцы Степанос Сапах-Гулян, Парамаз и Вараздат были, по общему мнению, ключевыми игроками, наряду со знаменитым полковником Садыком, организатором государственного переворота в июле 1912 г. и возмездия иттихадистов[1472]. Арам Антонян отмечает, что публикация этих статей, обвиняющих гнчаковцев — «армян» — в участии в заговоре против «государственной безопасности», расшевелила уже тлеющую враждебность в отношении армянского населения столицы, отравляя атмосферу. Статьи обвиняли Сапах-Гуляна, в частности, в отправке террористов в Стамбул, по требованию Шериф-паши, чтобы убить иттихадистских лидеров и захватить власть; за «оказанные услуги он получил экономический и финансовый портфель в новом правительстве»[1473]. Не трудно догадаться о цели этих статей, изобилующих неправдоподобными деталями: младотурки пытались дискредитировать как оппозицию, так и армянских «конспираторов», раскрывая обширный «сценарий», срежиссированный против их партии Одновременная публикация в той же газете нескольких статей некоего Мехмеда Мидхата (в действительности псевдоним, использованный «предателем» Аршавиром Саакяном), который настаивал на соучастии лидеров Гнчака и Шериф-паши[1474], вероятно, не имела никакой иной цели, кроме как подчеркнуть ключевую роль, которую сыграли в этом деле армянские активисты.
Со своей стороны, Сапах-Гулян, который был одной из главных мишеней этих обвинений и был приговорен к смерти заочно военным судом Стамбула в мае 1915 г., подтверждает, что после покушения на жизнь Шериф-паши в Париже в 1913 г., которое, вероятно, устроил Иттихад, принц Сабахеддин установил дружеские отношения с иттихадистами; ему позволили жить, поскольку он считался возможной альтернативой правящему султану. Что наиболее важно, Сапах-Гулян также рассказывает о том, что весной 1915 г., когда Османская империя была погружена в кризис, Талаат вызвал Сабахеддина и Шериф-пашу в Вену, где Сабахеддин и его сторонники должны были принять власть, если Антанта сумеет взять под контроль столицу. Сапах-Гулян даже разъясняет, что «именно их арабский друг Назир Азури» сообщил им об этих закулисных маневрах[1475].
1471
Виселицы Константинополя, «Гнчак», № 3, август 1915 г. С. 1 (на арм. яз.);
1472
1475