Как было сказано выше, несмотря на предпринятые руководством младотурок предосторожности, все следы массовых убийств было невозможно уничтожить в силу технических причин[1532]. Первая категория документов, включающая шифрованные оригиналы, встречается крайне редко, поскольку такие документы очень короткое время хранились в делах почтово-телеграфного агентства, после чего передавались в министерство внутренних дел или в департамент государственной безопасности в Константинополе под названием «Mahrim dosieler». Чаще встречается вторая категория материалов, в которую входили шифрованные телеграммы, отсылаемые администрацией почтово-телеграфного агентства и подлежащие раскодированию на местах. Они расшифровывались людьми, знающими шифр (как правило, вали провинций, куда направлялись телеграммы, или их личными секретарями), и содержали сообщения в закодированной форме, а также расшифровку, написанную между строк, если хватало места или, при отсутствии места, внизу или на обратной стороне страницы с закодированным текстом. Вали или его помощник подписывали или визировали расшифрованные телеграммы, и тот же вали и/или начальник бюрс по делам депортированных лиц, отвечавший за выполнение полученных приказов, оставлял на полях одну или несколько пометок Иногда это делал начальник полиции или командир жандармерии.
Третья категория документов — еще белее распространенная: в нее входят копии шифрованных телеграмм, сопровождаемые другими копиями шифрованного и расшифрованного или только расшифрованного текста. Это копии оригиналов шифрованных телеграмм, заверенные генеральным секретарем вилайета перед передачей в министерство внутренних дел, председателе следственной комиссии (комиссии Мазхара или судье, председательствующему в военном трибунале.
Следственный архив, подготовленный комиссией Мазхара и военным трибуналом включает материалы двух последних категорий. Эти документы поступили практически из всех провинций, где, очевидно, не удалось совсем «замести следы». В этот следственный архив входили доступные для истцов документы, которые Армянская патриархия Константинополя в качестве представителя общины получила в свое распоряжение на законных основаниях в виде заверенных копий.
Материалы в ответ на запрос, направленный османскими правовыми институтами представили лишь некоторые вилайеты, в частности Конья и Ангора[1533]. Но поскольку эти документы рассылались как циркуляры по всем провинциям, полученные Стамбулом материалы этих вилайетов считаются первоисточником.
Глава 3
Депортация и погромы в вилайете Эрзурум
Эрзурумский вилайет был главным театром военных действий между Россией и Турцией и, следовательно, центральной стратегической вехой Первой мировой войны. Крепость Эрзурум и окружающая ее равнина стали тыловой базой 3-й армии, штаб которой располагался в Тортуме, к северу от столицы региона. После провала турецкого наступления зимой 1914–1915 гг., в котором Третья армия понесла тяжелые потери, османской генеральной ставке пришлось предпринять огромные усилия для формирования новых подразделений. В феврале Энвер предложил главе немецкой военной миссии Лиману фон Сандерсу принять командование этим фронтом, но немецкий генерал отказался от предложения, т. к. войска, которыми он должен был восстановить армию, пребывали в катастрофическом состоянии: «Приблизительно одна треть войск, находившаяся в учебных лагерях провинции, была больна, а другая треть дезертировала на пути к вербовочным пунктам»[1534]. Поэтому командование 3-й армией поручили Камилю, бывшему однокашнику военного министра[1535]. Новому вали Эрзурума Тахсин-бею[1536] с момента его вступления в должность в мае пришлось бороться с эпидемией тифа, сеющей хаос среди солдат и гражданского населения. Как мы видели, ему на новой должности совсем короткое время до отъезда в Стамбул 13 марта 1915 г. помогал председатель «Специальной организации» («Тешкилят-и Махсуса») Бехаеддин Шакир[1537]. В связи с этим обязанности председателя Специальной организации временно взял на себя Филибели Ахмед Хилми-бей, известный фидайи комитета «Единение и прогресс».
1532
Длинное свидетельство капитана Фазиля, судьи в военном суде Малатлои, отставника и представителя знати Малатлои, а также свидетельство генерала Вехиб-паши входят в состав двух основных турецких счетов. Свидетельство Фазиля было завершено 30 ноября 1918 г. и позже отправлено с курьером великому визирю, министр внутренних дел и юстиции, главе Сената и «различным заинтересованным сторонам». Это ясно показывает, как приказы передавались из Константинополя: APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat de Constantinople, dossier XXIII, Յ 432–464, копия на османском и перевод на английский язык, вероятно, сделаны информационным бюро.
1533
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat arménien de Constantinople, Հ 183–185, документы, переданные в военный суд властями в Конье, утвержденные 27 марта 1919 г. в департаменте министерства внутренних дел; ответ Зами-бея, вали из Ангоры, от 9 февраля 1919 г. на шифрованную телеграмму председателя военного суда Константинополя от 2 февраля 1919 г., подтверждающую, что заверенные копии документов и телеграмм были отправлены ему в тот же день.
1534
BNu/Fonds
1535
Ibid. Pp. 127–128; APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat arménien de Constantinople, Յ 165–166, dossier du général Mahmud Kâmil, né à Alep, d’origine arabe.
1537
См. выше, с. 313–314. Lettre de Hans von Wangenheim, au chancelier Bethmann Hollweg, Péra le 30 décembre 1914.