Следует заметить, что насилия, совершавшиеся над армянским населением во время военных операций зимой 1914–1915 гг., происходили в приграничных зонах, что можно объяснить стратегическими соображениями и желанием Иттихада устранить потенциальных врагов[1538]. В других частях Эрзурумского вилайета погромы, в общем, случались не так часто. С другой стороны, в некоторых казах вилайета были замечены эксцессы, сопровождавшие военную реквизицию, а также акты насилия, что подтверждали немецкие дипломаты[1539]. Инциденты были настолько серьезными, что немецкий дипломат Вайгенхайм счел необходимым «сообщить о них в разговоре с Высокой Портой… Великий визирь думает, что эти инциденты были вызваны провокациями со стороны армян». Тем не менее немецкий консул Пауль Шварц в своем донесении послу от 5 декабря 1914 г. отметил, что армяне очень напуганы некоторыми инцидентами, «которые они считают предупреждением перед новыми погромами». Он, в частности, доложил об убийстве приходского священника в Одзни, совершенном 1 декабря «тремя турецкими ополченцами», ночевавшими в его доме, а также о насильственных поборах со стороны других чете «Специальной организации», например, в селе Тевфик, где дюжина ополченцев незаконно держала в заточении деревенских мужчин за то, что те не смогли выплатить вымогаемых у них 100 турецких лир[1540]. Насилия совершали и регулярные турецкие войска, компенсировавшие нехватку казарм захватом домов в армянских селах, из которых изгоняли их обитателей и забирали продовольственные запасы для собственных нужд[1541].
Торжества и патриотические манифестации, организованные в столице по случаю взятия Ардагана[1542], ушли в прошлое, как и поздравления, которые Энвер-паша направил армянскому предстоятелю Конья в связи с действиями армянских солдат на Кавказском фронте[1543]. Более того, военный министр при отступлении к Эрзуруму взял в заложники двести армян из Олти, которых сначала заключили под стражу в Эрзуруме, а затем казнили[1544]. Точно так же Энвер после поражения в Сарыкамыше взял в заложники тридцать армянских гражданских лиц из Ардагана, которые были затем повешены под крепостными валами Эрзурума у Стамбульских ворот[1545]. Разумеется, для оправдания этого акта говорилось о якобы враждебной деятельности данных иностранных граждан, но это не сильно успокоило армянское население Эрзурума. Они восприняли эти действия как явный знак намерений правительства младотурок.
Усиление враждебности по отношению к армянам достигло своего пика 10 февраля 1915 г., когда среди ясного дня два солдата убили на улице помощника директора эрзурумского филиала Османского банка Седрака Пастермаджяна. Как стало известно директорам банка в Константинополе, местные власти объявили, что Пастермаджян умер от тифа[1546], свирепствовавшего в регионе в то время. Однако в обществе и дипломатических кругах ходили тайные слухи о том, что он был убит из-за брата, бывшего депутата парламента, который работал на русских. Начальник гарнизона генерал Поссельт, заинтересовавшись этим вопросом, обнаружил, что не скрывавшиеся убийцы не были арестованы[1547]. Это свидетельствовало о том, что солдаты действовали по приказу. По словам известного в Эрзуруме греческого деятеля Константина Трианфидили, после объявленной 3 августа всеобщей мобилизации значительно больше турок, чем христиан, отказывались поступать на службу в армию, но преследованиям за это подвергались только христиане. Этот же свидетель утверждал, что С. Пастермаджяна убили для того, чтобы посмотреть на реакцию армян, которые даже не пошевелились в ответ[1548]. Альфонс Аракелян, со своей стороны, замечает, что «депортации не возникли как гром среди ясного неба. Сначала правительство прибегло к провокациям». Чете насиловали и грабили сельские районы, все чаще случались убийства солдат[1549]: «тем не менее не последовало никакой реакции». По словам того же свидетеля, многим армянам в Эрзуруме было известно о том, что на территории вилайета разбили лагеря многочисленные воинские части. «Более того, почти все молодые армяне уже состояли в армии»[1550], таким образом, здесь, как и в вилайете Ван, провокации начали случаться с февраля 1915 г., хотя это явление не было таким крупномасштабным, как там.
1539
Письмо Ганса Вайгенхайма канцлеру Бетману Гольвегу, Пера. 30 декабря 1914 г.:
1540
Ibid. P. 69. Населенные пункты в российских зонах, оккупированные на ранних стадиях конфликта, были также отданы на разграбление: церковь в Олти, например, была уничтожена сразу после оккупации: BNu Fonds
1541
Ibid., fº 39vº. Это произошло, например, в Мансуре, где церковь была преобразована в склад древесины, или в деревне Одзни, где полк Рубена Торояна занял поселок после изгнания крестьян: Ibid., fº 41.
1543
Ibid., № 48. Гарегина вардапета не было в Конье, когда Энвер проехал через город на обратном пути с Кавказа: он извинился за свое отсутствие в вежливой форме, и военный министр извинения принял.
1544
BNu, Fonds
1546
1547
1548
BNu/Fonds
1550
BNu/Fonds