Очевидно, что отправка первой группы 14 июня не осталась без внимания немецкого вице-консула, тем более что в нее входили наиболее влиятельные армянские самьи Эрзурума[1575]. Правда, он обладал лишь очень скудной информацией: на самом деле ему было известно только, что в пути убили мужчин из обоза. Описания того, как палачи вершили свои дела, нам могут дать только свидетельства людей из той группы, оставшихся в живых. Шушаник М. Тигранян и Аделина Мазманян были в том конвое и переносили вместе со всеми выпавшие на их долю тяжкие испытания. Показания этих двух женщин взаимно подтверждают дату отправления, 16 июня 1915 г., и число семей в конвое — 25, т. е. всего около 150 человек[1576]. Они, правда, расходятся в числе жандармов, сопровождавших конвой. Одна называет 30, а другая — 50, но обе одинаково указывают имя командира жандармов — капитан Нусрет[1577]. Мазманян даже называет почти все семьи, находившиеся в обозе: Мазманяны, Казаняны, Оганяны, Жанисяны, Арусшаняны, Сеферяны, Тиграняны, Налбандяны, Оскерджаны, Месрикяны, Степаняны Сарафьяны, Даниэляны, Мовсесяны, Мушегяны, Самуэляны (две последние семьи из Кыгы), Карагюляны, Тер-Мелкисетегяны, Кеосеяны, Мозяны и Джирегяны. Эти семьи везли с собой на мулах тридцать вьюков с вещами. Вначале они разбивали лагерь, при этом соблюдался следующий ритуал: каждый жандарм выбирал семью и садился трапезничать за стол, который они накрывали под навесом. Этот первый конвой был в какой-то степени особым, поскольку продвигался в достаточно комфортных условиях. Кроме того, он шел не северо-западным маршрутом по направлению Эрзинджана, где можно было наткнуться на «поля смерти», находившиеся под контролем «батальонов мясников» «Специальной организации», а юго-западным, ведущим в Кыгы и Балу.
На третий день отношения между жандармами и подконвойными стали меняться. Капитан Нусрет предложил своим «подзащитным» выделить ему шестьсот турецких лир, чтобы откупиться от курдских бандитов, преследовавших конвой[1578]. Через одиннадцать дней пути обоз прибыл в казу Кыгы недалеко от деревни Шог, где им стали угрожать курдские чете. По свидетельству Мазманян, староста соседнего села Хусни-бей пообещал за 260 турецких лир взять их под защиту от курдов на одну ночь. Именно в Шоге караван был ограблен и были убиты трое мужчин: Мушегян, Акоп Самуэлян и Назарет Кеогишян (уроженец Арабкира)[1579]. Тигранян отмечает, что во время первого акта разворачивающейся трагедии чете напомнили им, что революционеры вырезали население Вана, «вырвав плоды из утроб матерей и обесчестив молодых женщин». Они воспользовались этими ложными слухами, которые распространяла турецкая пресса для оправдания своих собственных преступлений.
Однако худшее было еще впереди. На следующий день в часе ходьбы от Шога, когда конвой пробирался через густой лес, армянских высылаемых окружили не менее тысяч курдов под командованием двух главарей чете из «Специальной организации» Зийя-бея из Башкёй[1580] и Адиль-бея (его настоящее имя Адиль Гюзель-заде Шериф)[1581], которые вызвались за определенную плату проводить их до Харпута. Еще они обещали привести из Кыгы пятьдесят жандармов для обеспечения защиты каравана от местных курдских и турецких простолюдинов. Вскоре после этого раздался свист. Руководивший конвоем капитан жандармерии Нусрет отступил в сторону, и началась резня[1582]. По свидетельству Мазманян, чете убили одного из редакторов газеты «Арадж» Арташеса Кагакяна, а также Галуста Карапетяна. Среди других убитых: Ованес Арменак, Диран и Рубен Ханесян и трое детей Ханесян; Мхитар, Арам, Мушег и Сатениг Месрыгян и двое их детей Месрыгян; Левон и Ваган Мазманян (их сестры, наша свидетельница и ее младшая сестра Вардану были похищены курдами); Акоп Карагулян и его жена Армик (двое их детей, Нвард и Григорий, пропали); Ерванд Кеосеян и его дети Арам и Тигран; братья Андраник; Мартирос и Гарниг Тигранян, их замужняя сестра Агавни Мнацаканян и двое ее детей; Аршак, Саркис и Григор Сеферян; Карапет, Левон и Сиреган Арзанян; Баграт Даниелян; Торос Оганя (его дочь Майрануш похищена Зийя-беем); Сираган Геогушьян; Петрос из Харпута; Акя Налбандян и его сын; Апутюн и Акоп Алузгян; Ованес Тер-Мелкиседегян, его сын Амбарцуми и его внук; Тигран Оскерджан и его сыновья Ерванд и Арутюн; Арутюн Сарафьян; Арутюн Степанян; Геворг Газигян; Карапет и Акоп Зерегян, а также другие старики, женщины и дети, чьи имена наша свидетельница не помнит»[1583].
1575
Ibid. P. 139 et n. 64. BNu/Fonds Andonian, P.J. 1/3, liasse 59, Erzerum, ff. 56–70, 78–91, fº 65 vº, свидетельство Погоса Зарданяна от 5 августа 1916 г.: крупнейшие семьи получили приказ готовиться к отъезду 28 мая.
1576
BNu/Fonds Andonian, Matériaux pour l’histoire du génocide, P.J. 1/3, liasse 59, Erzerum, ff. 9-17, свидетельство Шушаник M. Тигранян, Les premiers exiles partis d’Erzerum; BNu/Fonds Andonian, P.J. 1/3, liasse 59, Erzerum, ff. 52–55, свидетельство Аделины Мазманян.
1577
Согласно Шойбнер-Рихтеру, в конвое было 15 жандармов и 500 депортированных:
1579
Свидетельство Шушаник М. Тигранян, doc. cit., fº 10; свидетельство Аделины Мазманян, doc. cit, fº 52 предложения брака и обращения, естественно, последовали, но были отклонены.
1580
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat arménien, Թ 348–349, Sur le chemin du calvaire: Erzerum, утверждает, что одним из лидеров чете в вилайете был курд Зия-бек, родственник депутата парламента от Эрзурума, Сейфуллаха.
1581
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat arménien, Ի 218–219, лиц, ответственных за депортации резню в Эрзуруме.
1582
Свидетельство Аделины Мазманян, doc. cit, fº 53. Резня в Соге также описывается свидетелем, родившимся в Киги, который утверждает, что главы семьи были убиты чете под командованием Язилчи-заде Хусни-бея: APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Է 351–356, отчеты на английском языке о массовых убийствах в Эрзуруме.