На примеое этих действий можно оценить характер отношений, которые впоследствии установились между семьями молодоженов. Например, родня со стороны зятя Шушаник потребовала, чтобы она достала средства для продолжения его обучения в Константинополе. Очевидно, некоторые люди были осведомлены о том, что у этих богатых семей есть счета в эрзурумском филиале Османского банка. Они, однако, не знали, что директора этого банка в Константинополе установили лимит для армянски депортированных лиц, позволяющий одному человеку снимать не более двадцати пяти турецких лир[1590]. Запрос Шушаник Тиграня о выдаче ей денег, который она сделала от своего прежнего имени, банк удовлетворил через две недели, прислав ей пятьдесят турецких лир, которых было достаточно, чтобы отделаться от «родственников». Эти формы давления вынудили армян обратиться в американское консульство, где их, по всей вероятности, хорошо приняли. С приближением даты церемонии обрезания ее сына Петроса Шушаник решила бежать в Алеппо[1591]. А Аделина Мазманян приняла решение вернуться в Эрзинджан, а затем через Дерсим в Эрзурум, который, как она узнала, покорился русским[1592].
После того как был отправлен первый конвой, предстоятель Эрзурума Смбат Саадетян, получивший точные сведения о массовых убийствах в санджаке Эрзинджан, отправился на прием к вали и немецкому консулу. Вали дал обещание, что армян Эрзурума не тронут и что случаи, о которых он только что узнал, никогда не повторятся. Немец, в свою очередь, пообещал предоставить армянскому епископу защиту. Предстоятель позволил себя уговорить и призвал свою паству к повиновению. Второй конвой вышел 18 июня 1915 г. по направлению к Байбурту. Он был сформирован из тысячи трехсот семей среднего класса, к которым по пути присоединились еще триста семьдесят семей из небольшого городка Гармирк (в казе Киским), в целом около десяти тысяч человек. Их конвоировали сотни жандармов под командованием капитанов Муштага и Нури, которые подчинялись двум главаря Специальной организации, каймакаму Кемаха и Козукджи-оглу Муниру[1593]. Два оставшихся в живых участника этого конвоя Карапет Деирменьян и Арменаг Сирунян позже рассказывали о своем прибытии в Пирнагабан, деревню на полпути между Эрзурумом и Байбуртом: «Нам встретился автомобиль в котором сидели известный д-р Бехаеддин Шакир и Отуракджи Шевкет… Позднее мы узнали, что они возвращались из Испира, где провели операцию по истреблению всех живущих в этом районе армян»[1594]. Караван прошел через Байбурт, в котором уже не было армянского населения, и без препятствий достиг моста, соединяющего берега Евфрата у входа в Кемахское ущелье. Здесь банды чете под руководством Отуракджи Шевкета и Хурукджи-заде Вехиба разделили депортируемых на группы. Несколько сотен мужчин отделили от остального состава, и караван в сопровождении чете продолжил свой путь на юго-запад в район под Гасанова. Ополченцы Специальной организации отобрали деньги у депортированных, которые перемещались пешком или на телегах и каждую ночь раскидывали свои шатры, после чего приступили к первой резне. После этого конвой отправился дальше, миновал Эгин/Акн и Арабкир и, наконец, прибыл в Малатью. Депортированные разбили лагерь в местечке под названием Бей Бунар, где охрана из Эрзурума передала их местным властям, прежде всего, мутесарифу Малатьи Решид-бею[1595].
Когда караван добрался до горного района Кяхта южнее Малатьи и восточнее Адиамана, перед людьми неожиданно предстала ужасающая картина: ущелье, расположенное в непосредственной близости к Фырынджилару, было заполнено трупами армян из предыдущих конвоев. На самом деле они пришли на одно из главных «полей смерти», регулярно используемых «Специальной организацией». Оно находилось в распоряжении депутата парламента из Дерсима Хаджи Балош-заде Мехмеда Нури и его брата Али-паши, в подчинении у которых были два курдских главаря из рода Решван Зейнел-бей и Гаджи Бедри-ага, а также отставной офицер жандармерии Битлисли Эмин[1596]. Как только караван достиг ущелья, Зейнел-бей начал с вершины руководить операцией, следуя хорошо отлаженному ритуалу. Сначала он приказал отделить от конвоя и предать смерти мужчин. Операция длилась целых полтора часа. По свидетельству находившегося в караване Альфонса Аракеляна, было убито три тысячи шестьсот человек, и около сотни мужчин остались в живых[1597]. Позднее один из спутников Аракеляна Саркис Манукян назвал другую цифру. По его свидетельству, в тот день в Кяхтинском ущелье погибли 2115 мужчин[1598].
1590
Автор исследования об Османском банке отмечает, что общая сумма, которая могла быть выплачена клиентам «в настоящее время путешествующим», была ограничена 1500 фунтами, потому, что «без сомнения, решение о предоставлении аванса было сделано в конце дня», и потому, что счета были заморожены в феврале 1916 года:
1591
Свидетельство Шушаник М. Тигранян, doc. cit., fº 13. Когда она написала это свидетельство, некоторых из этих женщин по-прежнему держали в Харпуте.
1593
1594
Ibid. На окраине Эрзинджана, на пути в Кемах, где конвою пришлось остановиться на некоторое время, депортированные также видели вали Эрзурума и Трапезунда, каймакама из Байбурта, а позднее и вали Сиваса, а также различных мутесарифов и каймакамов. Эти чиновники, вероятно, находились в этом районе, чтобы скоординировать свои действия: BNu/Fonds Andonian, P.J. 1/3, liasse 59, Erzerum, fº-68vº, свидетельство Погоса Варданяна от 5 августа 1916 г.
1595
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat arménien de Constantinople, Է 358–360, Յ 723–726, Faits et documents, doc. № 29, Les deportations des Arméniens d’Erzerum.
1596
BNu/Fonds
1597
Ibid; APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat arménien, Է 358–360, Յ 723–726, Faits et documents, doc. № 29, Les deportations des Arméniens d’Erzerum.
1598