В первые дни июня аресты прошли и по другим селам казы. Среди арестованных в Дзирмаке были: Мелкой Алоян, Карапет Тджавушьян, Ованес Калайян и Григор Магоян и в Тармане — Саркис Эндроян, Саркис Саркесян, Арсен Варжапетян, Мамбре Партизпанян и другие. Этих мужчин заковали в цепи и переправили в город Кыгы, где казнили отсечением головы[1657]. В конце концов, город и оставшиеся села в казе были окружены иррегулярными войсками. По свидетельству Вагана Постояна, первые операции, проведенные чете из Специальной организации в селах вокруг Кыгы, привели к гибели тысячи пятисот человек[1658].
10 июня 1915 г. власти арестовали глав влиятельных семейств города[1659]. Их определили в первый караван, насчитывавший тысячу двести человек, который в сопровождении архиепископа Тивекеляна вышел 11 июня из Кыгы в южном направлении. 13 июня караван добрался до Тепе в Дели Мизи по дороге на Балу. Архиепископа и нескольких влиятельных людей, включая Смбата Мушегяна, Андраника Есаяна, директора городских армянских школ Агасера, а также Ованеса Погосяна, Овакима и Акопа Ованисянов, Тирана, Армена Срабяна, Степана Куркияна, Ваграма Котана, Есайи Есайяна, Вагана и Саркиса Думанянов, Аветиса и Гегама Каджберуни, Арутюна Ойнояна, Геворга Тджеогуряна и Сенекерима Харпертси, отделили от остального каравана якобы для встречи с только что прибывшим председателем комитета по депортации каймакамом Кыгы. Акоп Ованесян был первым, кого подвергли пыткам. Затем Исмаил Чавус-заде убил его выстрелом в голову и проделал то же самое с остальными арестованными, включая предстоятеля и юношей из сел Тджан/Чанет и Джанакьи/Чанакджи[1660].
Депортированные из первого конвоя ничего не знали о судьбе пропавших известных людей. На следующий день они продолжили свой путь и как только подошли в мосту в Балу, мужчин отделили от каравана, согнали на берег Евфрата и уничтожили, после чего разграбили весь караван. Все следующие караваны также шли через это место, где в течение нескольких последующих дней было убито более половины всех высланных из Кыгы[1661].
По свидетельству шедшей в обозе женщины госпожи Агасер, многие женщины прыгали в реку с моста Балу, предпочитая утонуть, чем «лишиться чести». Таким образом, из тысячи двухсот человек, отправившихся в путь с первым караваном, осталось приблизительно от двухсот до двухсот пятидесяти человек. Эти выжившие в переходе люди напрасно искали возможности остаться в Балу. Их отправили в Харпут, куда они добрались через двадцать один день, оборванные и голодные. Всех уцелевших отправляли в направлении Диарбекира и Алеппо, но госпоже Агасер и еще четырем женщинам удалось остаться в Харпуте, таи как ей повезло найти работу смотрительницы в турецком сиротском приюте, организованном Иттихадом для «воспитания» армянских детей в духе тюркизма. Под присмотром армянских женщин в приюте оставили семьсот сирот. Однако очень скоро каймакам пришел к заключению, что они «воспитывают врагов», и приказал закрыть заведение. Как свидетельствует госпожа Агасер, он отправил детей в Малатью, где их бросили в воды Евфрата[1662].
Во втором конвое, вышедшем из Кыгы 11 июня, было две тысячи крестьян, из них семьсот мужчин. Людей собрали из двенадцати разных мест в западной части района. 15 июня они под присмотром всем известного члена комитета по депортации города Кыгы Мехмет-заде Хилми прибыли в местечко под названием Дабалу недалеко от Балу[1663]. Над этой группой издевались и грабили ее еще более жестоко, чем первый караван. Люди, практически нагие, были в ужасающем состоянии. На окраине Дабалу недалеко от моста в Балу отряды чете убили мужчин, а затем позволили местному населению близко подойти к лагерю[1664].
Третий конвой, вышедший 12 июня, состоял из жителей других сел и самого города. В трех часах пути от Балу чете, конвоирующие ссыльных, отобрали у них три или четыре тысячи турецких лир. На следующий день караван попал под сильный артиллерийский обстрел. Тогда чете напали на него с ножами и похитили молодых женщин. Это был первый случай в этом регионе, когда женщинам вспороли животы, потому что узнали, что некоторые из них во время обыска проглотили свои золотые монеты. 16 июня тех, кто уцелел после резни (приблизительно одна четверть), объединили в Балу с оставшимися в живых из двух предыдущих караванов. 18 июня их всех погнали по дороге, ведущей на юг[1665].
1657
BNu/Fonds Andonian, P.J. 1/3, liasse 61, fº 16rº-vº; еще одно свидетельство посвящено резне в селе Лиг, 12 июня 1915 г.: BNu/Fonds Andonian, P.J. 1/3, liasse 61, Kiği, ff. 68vº-70vº.
1658
BNu/Fonds Andonian, P.J. 1 /3, liasse 61, fº 66vº, Kiği, свидетельство Вагана Постояна.
1659
BNu/Fonds Andonian, P.J. 1/3, liasse 61, ff. 2–4, Kiği, свидетельство Вагана Постояна.
1661
Ibid.; APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Թ 334 (en français), № 35, rapport sur Les événements de Keghi depuis la mobilisation jusqu’à la déportation.
1662
1663
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, 1351-356, свидетельство о массовых убийствах в Эрзуруме (на англ. яз.).
1664
Ibid; BNu/Fonds Andonian, P.J. 1/3, liasse 61, ff. 2–4, Kiği, свидетельство Вагана Постояна.
1665
Ibid; APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Է 351–356, свидетельство на английском о массовых убийствах в Эрзуруме (на англ. яз.).