В воскресенье 16 мая в соборе Эрзинджана совершили последнее богослужение. Отец Месроб сообщил людям о том, что правительство приняло решение о депортации и что шестнадцать самых влиятельных семейств должны отправиться в Конью. Во вторник 18 мая были высланы семьи Тер-Серян, Папазян, Бойитян, Сусигян и другие. 21 мая за ними последовали еще шестьдесят семей, фамилии которых занесены в списки, составленные местными властями. Через несколько дней армянский епископ Эрзинджана получил телеграмму из Эгина, сообщавшую о благополучном прибытии этих семей на место[1687]. Власти Эрзинджана реквизировали и закрыли три из четырех городских церквей, оставив армянам только собор Сурп Пргидж[1688]. По свидетельству Гурдена Кесеряна, армянский квартал Эрзинджана был повергнут в настоящий хаос. Школы и церкви систематически подвергались грабежу[1689]. За неделю до депортации армян из Эрзинджана Халет-бей приказал арестовать самых авторитетных людей города, среди которых были Григор Джаян и Абгар Ташьян. Вскоре после ареста их убили в Кемахе и Санса Дере[1690].
Вечером 23 мая мутесариф казы Мемдух прибыл в Эрзинджанскую равнину во главе отряда вооруженных жандармов, чете и турецких крестьян из окрестных сел общей численностью около двенадцати тысяч человек, которые окружили села и монастыри. Нескольким юношам удалось бежать в горы, но других мужчин на равнине методично уничтожили в воскресенье 23 мая и вторник 25 мая, а женщин и детей согнали на армянское кладбище Эрзинджана[1691]. По словам очевидцев, проводившие эту операцию силы сначала осмотрительно изолировали села друг от друга, а затем совершали на них внезапные нападения. Мужчин уничтожали небольшими группами. Их либо расстреливали, либо перерезали им горло и сбрасывали в вырытые заранее ямы[1692].
После окончания этой операции власти начали во вторник 25 мая сгонять армянское население Эрзинджана на армянское кладбище Куйубаши, расположенное в пятнадцати минутах пути от города. К вечеру 27 мая там под охраной чете было собрано все население города и близлежащих сел. Единственным исключением были известные своей непокорностью армяне из окрестности Сурмен: их постигла особая судьба. Депортированных разбили на группы по прежнему месту проживания[1693]. Жандармы и чете отделили от групп и убили мужчин от сорока до пятидесяти лет[1694]. 28 мая под руководством депутата парламента Халет-бея оставшихся людей погнали небольшими группами с часовым интервалом по дороге, ведущей в Кемах[1695]. Это делалось для того, чтобы группы не видели друг друга. Караван, в котором оказался один из уцелевших свидетелей, добрался до караван-сарая, принадлежавшего брату Халета Хаджи-бею. Там отряды чете были усилены курдами из семи сел района Джеферли. К каравану присоединили ссыльных из сел Карни, Тортан и Комар. Позже на этот конвой, сопровождаемый капитаном Мустафа-беем, напал отряд чете под командованием Демала Ванлы-бея, Кюрда Аслан-бея и двоюродного брата Халета Мазхар-бея, которые изъяли у депортированных крупные суммы денег и увели шесть самых красивых молодых женщин[1696]. Ущелье, начинающееся на расстоянии трех часов пути от города и простирающееся до Кемаха, что в восьми часах пути, стало могилой для ссыльных из Эрзинджана и с Эрзинджанской равнины, куда их сбросили убийцы. Только нескольким похищенным и помещенным в окрестные турецкие села женщинам удалось временно избежать смерти[1697].
Группы депортированных одну за другой сбрасывали в Кемахское ущелье, представлявшее в действительности цепь ущелий, простирающихся на расстояние четырех часов ходьбы. Армян будто загнали в ловушку, из которой не было выхода: с одной стороны бурные воды Евфрата, а с другой — скалы горного хребта Себух. Когда депортированные вошли в ущелье, чете под командованием Джафера Мустафы-эфенди, в распоряжении которого были отряды Специальной организации, отобрали у них принадлежавшие им вещи. В глубине ущелий были устроены настоящие бойни, в которых за один день было истреблено почти двадцать пять тысяч человек. Сотни женщин и детей, взявшись за руки, прыгали вместе вниз. Некоторым молодым женщинам даже удалось утащить за собой в воды Евфрата чете, пытавшихся их изнасиловать. Время от времени мясники спускались вниз к реке, чтобы прикончить там на берегу раненых, не унесенных течением[1698]. Почти все конвои с ссыльными из Испира, Хыныса, Эрзурума, Дерджана и Васена прошли через эти ущелья, ставшие одним из главных «полей смерти», устроенных чете из Специальной организации.
1687
BNu/Fonds Andonian, P.J. 1/3, liasse 16, Erzincan, ff. 85–86. Главный свидетель заявил, что позже он узнал, что власти разместили эту ложную информацию для того, чтобы успокоить местное население. Триста семей, которые согласились обратиться в другую веру, по идее, должны были быть освобождены от депортации.
1689
BNu/Fonds Andonian, P.J. 1/3, liasse 16, Erzincan, fº 28, свидетельство Гургена Кесеряна, ответственные за депортацию и резню в Эрзинджане.
1690
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Կ 588 (en anglais), Թ 327–328 (en français), The Exploits of an Deputy, Halet bey.
1691
BNu/Fonds Andonian, P.J. 1/3, liasse 16, Erzincan, ff. 83–84, свидетельство Геворга Мартиросяна из Мегуцига, 89vº-90.
1698
BNu/Fonds Andonian, P.J. 1/3, liasse 16, Erzincan, ff. 93–94. Секретарь комиссии по здравоохранению центрального госпиталя 6-го армейского корпуса (Сивас) передает слова майора Рифат-бея, врача, который был свидетелем преступлений, совершенных в Кемахе: АРС/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Յ 732, Faits et documents, № 36, Les atrocités de Kemah.