Османский банк, местные власти и разграбление армянской собственности
Конфискация армянской собственности в Эрзурумском вилайете, скорее всего, осуществлялась в несколько этапов в зависимости от вида конфискуемого имущества. Нет сомнения в том, что сначала именно секретные положения Закона о временной депортации[1733] обеспечивали официально признанную, в отличие от правовой, базу для операций местных властей, поскольку Закон об оставленной собственности и декрет о его применении были введены в действие только осенью 1915 г., т. е. значительно позже проведения депортации армянского населения[1734]. Вполне вероятно, что вымогательство и различные злоупотребления, приносившие личную выгоду гражданским и военным чиновникам, а также распространенная неопределенность относительно принадлежности имущества, заставили руководство Иттихада принять основные законы для защиты интересов государства и партии, по крайней мере, в отношении недвижимости. Генерал Вехиб-паша в представленных комиссии Мазхара письменных показаниях откровенно сообщил, как делились деньги и другие принадлежащие депортированным из Эрзурума и Трапизона ценности в Кемахском ущелье: «После того как [у депортированных] на краю ущелья отбирали деньги и драгоценности […], [а затем] убивали и сбрасывали в воды Евфрата […], собранные суммы делили следующим образом: одна треть для партии «Единение и прогресс», одна треть для правительства и одна треть для главарей банд, совершивших убийства»[1735]. Говоря иначе, тем, кто проводил депортацию, в некотором роде, разрешалось получать за это плату из того, что они отнимали у ссыльных армян.
Особую роль в организации изъятия имущества у армян в Эрзурумском вилайете сыграли два человека: Хакки-бей, директор таможенного управления и будущий председатель местной комиссии по оставленной собственности («Emvali Metruke»), и Гусейн Тосум-бей, делегат Иттихада в Эрзуруме и одновременно глава агентства Милли («Milli agens müdiri»)[1736]. Оба эти иттихадиста проявляли особый интерес к зажиточным семьям областного центра, т. е. к их недвижимости, товарным запасам и банковским счетам.
Как показывает обнародованная Кайзером информация об имуществе этих влиятельных семей (в частности материалы из архивов немецкого консульства)[1737], в начале июня, когда стало известно об их депортации, местные власти оказались явно неготовы к решению вопросов относительно их собственности. Когда возник вопрос о конфискации вкладов этих семей, директор местного отделения Османского банка Пьер Балладур отправился к вали Тахсину с предложением о создании смешанной комиссии с целью сохранения средств депортированных, но без страхования их от потерь[1738]. Совет директоров в Стамбуле незамедлительно одобрил предложенный Балладуром план. Одобрения от начальства Тахсин-бея пришлось дожидаться несколько дольше: 9 июня Тахсин получил от министерства внутренних дел достаточно точные инструкции о том, что все принадлежащее армянам имущество необходимо продать с аукциона[1739]. Однако, по утверждению Османского банка, средства основных оптовых торговцев Эрзурума уже были переведены армянскому собору[1740]. Вероятно, что именно совет Османского банка в Стамбуле, состоящий из трех администраторов, двое из которых были армяне[1741], обратился к министру финансов (после отставки Джавида временным министром стал Талаат) с просьбой урегулировать спор относительно принадлежавших банку армянских активов. Совет требовал «создания руководства по защите банковских интересов»[1742]. Андре Отерман в своей истории Османского банка отмечает, что в Эрзуруме по сравнению с другими местами вопрос стоял наиболее остро, поскольку здесь банк владел «значительной» собственностью (товарами на сумму более 400 тыс. турецких лир), в то время как «средства армян после их депортации попали в руки местных властей на неопределенных условиях»[1743].
1735
Выписка из показаний Вехиб-паши от 5 декабря 1918: «Takvim-ı Vakayi», № 3540, 5 mai 1919. P. 7, col. 2 и полные показания в письменной форме: PAJ/APC, Bureau d’information du Patriarcat, Հ 171–182.
1736
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Ի 218–219, ответственных за депортацию и резню в Эрзуруме.
1739
BOA, DH. şfr № 53/303, телеграмма министра внутренних дел Тахсин-бею от 9 июня 1915 г.: Armenians г Ottoman Documents (1915–1920), № 25, Ankara, 1995. P. 40.