Военная обстановка в мае развивалась очень быстро. После поражения 5-го экспедиционного корпуса Османской армии войска под командованием подполковника Халила (Кут) были вынуждены отступить к Токарагуа на юг от Башкале[1868], защищаясь по пути от 6-й русской дивизии генерала Назарбекова и вспомогательных войск первого батальона армянских добровольцев[1869]. Срочно направленный из Стамбула экспедиционный корпус Халила был вооружен значительно лучше других турецких войск[1870], но это не помогло ему добиться ожидаемых результатов. Как раз наоборот, он потерпел второе значительное для турецкой армии поражение на восточном фронте, лишив младотурок надежды на достижение их главной цели — объединения местных ираноазербайджанских военных формирований в рамках их пантурецкой стратегии, которой они придали панисламистский налет.
Когда Рафаэль де Ногалес прибыл 15 мая в Токарагуа, фанатичный и завистливый Халил[1871] только что отдал приказ о перемещении своего штаба далее на юг в Шову (ныне Синову), поскольку там было легче обороняться[1872]. 6-я русская дивизия в это время находилась в Башкале. Ногалес, отступавший вместе с головным отрядом экспедиционного корпуса, отмечает, что 26 мая они выехали в направлении гор Нордуз и останавливались по пути в селе Кишхам, жители которого вели полукочевой образ жизни, были иудейской веры и говорили на смеси курдского и армянского языков. 29 мая они прибыли в Шагманис[1873]. 29 мая русский авангард все еще находился в соприкосновении с османским экспедиционным корпусом в ущельях гор Нордуз, но Халил, вероятно, уже отказался от идеи сопротивления, выбрав быстрый отход на запад к Спирту[1874]. Для ускорения отступления экспедиционный корпус освобождался по пути от своих военных трофеев. У Себуха, который вместе с русским передовым отрядом преследовал турецкие войска, было впечатление, что они передвигаются по открытому базару: по обочинам дороги были разбросаны дорогие персидские ковры, домашняя утварь, одежда и многое другое[1875].
Взвесив свои шансы на возвращение в Востан, Халил, вероятно, с учетом продвижения русских к северному побережью озера Ван, решил перемещаться по долине восточного Тигра к югу от Шатаха[1876]. По пути в районе Хошаба экспедиционный корпус соединился с войсками вали Вана[1877]. По свидетельству Себуха, турецкие войска постоянно устраивали резню во всех стоящих на их пути армянских селах[1878].
Пройдя несколько обходных путей на юго-запад с целью дальнейшего ухода от русских частей, турецкие войска 7 июня пересекли реку Тигр, прибыв 9 июня в Кхизгир/Хизгир одновременно с полковником Исаком и «известным трибуном» Омером Наджи[1879], выдающимся членом Особой организации, который, скорее всего, возвращался в Турцию из Персии, чтобы принять участие в операциях, запланированных для Битлисского вилайета. По пути в Сиирт в казе Ширван турки лишили жизни около двадцати армяноязычных несториан, проживавших в селе Гундеш/Гунде Дегхан[1880]. Это насилие стало предвестником преступлений, совершенных по всему Битлисскому вилайету в последующее недели.
Отход русских и эвакуация населения Вана и его окрестностей
Достаточно неожиданно 24 июля 1915 г., когда русские войска, продвигавшиеся по северному и южному берегам озера Ван, встретились в его крайней западной точке Татване, наступление внезапно остановилось, и русские с 27 июля начали отступать к Ахлату и Сорпу[1881]. По свидетельству А-До, на северном фронте поблизости от Олти и Сарыкамыша сконцентрировались многочисленные турецкие силы. 30 июля российский генеральный штаб отдал приказ об эвакуации региона, выдвинув в качестве официальной причины такого решения необходимость избежания окружения[1882].
1869