И хотя предусмотрительность русских можно было бы объяснить требованиями военного времени, по-прежнему остается загадкой, почему Санкт-Петербург приказал эвакуировать все армянское население Ванского вилайета, включая его столицу Ван. Более того, решение российских властей, которое можно назвать, по меньшей мере, неожиданным, вызвало недоумение также и у некоторых экспертов того времени. Так, американский военный атташе Е. Ф. Риггз упомянул в своем рапорте о присутствии целых батальонов армянских добровольцев, готовых на все ради оказания помощи Вану, и о двух ненужных, «возможно, специально организованных отступлениях. В течение 24 часов турки находились в городе, где они отыгрались на его жителях. Оставшиеся в городе были подвергнуты не поддающимся описанию страданиям, а те, кто пытался бежать, были настигнуты на пути в Россию курдами. В результате этих действий около двухсот шестидесяти тысяч человек, в основном женщин и детей, стали на Кавказе лицами, находящимися на попечении государства по причине бедности, а если бы их оставили под защитой в собственной стране, они могли бы оказывать помощь русской армии, обеспечивая ее продовольствием из своих хозяйств»[1883].
Российские войска покинули Ван 3 августа, вынудив армянские власти эвакуировать население города и окрестных сел. Несколько десятков тысяч человек двинулись на север. В ущелье в районе Беркри на них напали курдские чете и турки, уничтожившие более тысячи шестисот человек[1884]. Джевдет-бею даже удалось снова захватить Ван силами от четырехсот до шестисот черкесских и турецких чете, которые вырезали несколько сотен стариков и больных, не сумевших уйти из города[1885]. Однако новое поражение турок на фронте Олти — Сарыкамыш — Алашкерт несколькими днями позже изменило общую ситуацию, и русские снова взяли контроль над Ванской областью, которая теперь была обезлюдевшей.
Вновь прибывшие на Кавказ беженцы из Васпуракана и оставшиеся в живых из Маназгерта и Муша пополнили ряды тех, кто уже нашел там приют — бывших жителей восточных районов Эрзурумского вилайета и армян, бежавших от приближавшихся турецких войск в иранский Азербайджан. Это привело к ужасающей гуманитарной катастрофе[1886]. В течение двух последних недель августа и в начале сентября только в одном Эчмиадзине было зарегистрировано 2613 смертей, в основном вызванных эпидемией. Положение людей, бежавших в Ереван и Игдыр, было не лучше[1887].
Глава 5
Погромы и депортация в вилайете Битлис
Принято считать погромы армянского населения в Битлисском вилайете прямым следствием «событий», происходивших в соседней Ванской провинции, местью за военные поражения, понесенные турецкими войсками в персидском Азербайджане иво время последующего отступления экспедиционного корпуса Халиля. Однако из имеющейся у нас обрывочной информации известно, что у д-ра Назима и вали Битлиса Мустафы Абдулхалика[1888], с 25 по 27 апреля 1915 г., на полпути между Спиртом и Битлисом состоялась продолжительная встреча что дает нам основания предполагать о гораздо более ранних обсуждениях приказа об истреблении армянского населения провинции и рассмотрении пригодных для этого методов.
В конце апреля вали Битлиса Мустафа Абдулхалик приказал арестовать и казнить всех местных армянских лидеров[1889]. Этот акт уже не был обычным притеснением или насилием, всегда сопровождавшим военные реквизиции и всеобщую мобилизацию. Он был нацелен на психологическое подавление населения. Его непосредственным объектом были дашнаки, хотя, как ни странно, в Муше к ним по-прежнему относились с уважением. После принятия решения об истреблении армян нужно было найти средства для выполнения этой операции. То, что подходило для Битлиса, было совершенно непригодно для Мушской равнины. В Битлисе из-за отсутствия там настоящей сети АРФ практически не существовало опасности, что армяне при нападении на них окажут сопротивление. Мушская равнина, наоборот, была почти полностью армянской, и позиция дашнаков здесь была достаточно сильной. В Битлисе Мустафа Абдулхалик фактически мог делать все, что захочет, обходясь имеющимися у него силами. Для ликвидации же армян на Мушской равнине и в горах Сасуна ему бы понадобились гораздо более мощные подразделения. Более внимательное рассмотрение состояния дел в Битлисском вилайете до начала июня 1915 г.[1890] не оставляет сомнений в том, что в Муше было недостаточно войск. Иными словами, отступление 5-го экспедиционного корпуса под командованием Халиля (Кута) и восемь тысяч человек в «батальонах мясников» (kasab taburiler) Джевдета (мы уже отмечали, что эти формирования соединились в долине Восточного Тигра) можно рассматривать как результат решения, принятого после консультации со Стамбулом. Оно давало серьезную возможность претворить в жизнь планы относительно Битлисского вилайета. Единственный иностранный свидетель отступления Джевдета и объединения его формирований с силами Халиля капитан Ногалес описывает поведение обоих лидеров младотурок и массовую резню, которую творили их подчиненные при отступлении через казу Хизан/Кхызан. 12 июня, когда основные войска двинулись на северо-запад к Спирту[1891], несколько офицеров батальона из Башкале вместе с венесуэльцем взяли другое направление. «С чувством большого удовлетворения» они рассказали Ногалесу, что власти Битлиса готовились к массовым убийствам и ждали только последнего приказа Халиля.
1883
APC/PAJ, Bureau d’information du Patriarcat, Յ 908-909-910-913, свидетельство американского военного атташе посольства Петрограда, лейтенанта Е. Ф. Риггза, послу, Одесса, 26 апреля 1917 г. С. 4.
1884
1885
Там же. С. 480–481. Ашер указывает, что страшная эпидемия тифа резко сократила количество турецких беженцев, которым было дано убежище в американской миссии в Ване в июне. Его жена, которая ухаживала за ним, сама умерла от тифа 14 июля (